( Не ) мой ребенок

"

"Губы жжет приятной болью от слишком сильного нажима, по телу пробегает волна возбуждения. В груди разгорается огонь, а в штанах — пожар.

Целую сладкую девочку до тех пор, пока не чувствую, как ее ладони упираются мне в грудь. Она вроде бы и не отталкивает, но в то же время не обнимает. А мне так хочется, чтобы обняла, хочется от нее хоть какого-то поощрения. Хоть малейшего…

И вот я чувствую, как Мирослава приоткрывает рот, впускает в себя мой язык. А потом будто бы сползает по стенке вниз. Неожиданно! Ловлю ее, беру на руки и несу в спальню.

— Глеб Викторович, что вы делаете? — лепечет она, едва оказавшись у меня на руках.

— Давай просто Глеб… — отвечаю хрипло.

Осторожно опускаю ее на кровать, заправленную розовым покрывалом. Сам усаживаюсь рядом, жадно разглядываю мою красивую девочку и недоумеваю, как столько месяцев умудрялся держаться от нее подальше? Она же чистый кайф!

Жаль, дурман от первого поцелуя очень быстро рассеивается, и вот уже Мирослава резко садится на кровати.

— Глеб Викторович, вы что з-задумали? — заикается испуганно.

О, я задумал! Точнее, думать я сейчас в принципе не в состоянии, так что лучше сказать — начудил, и собираюсь чудить дальше.

— Я же сказал, можно просто Глеб! — повторяю с чувством.

Снова тянусь к ней, обжигаю губы новым поцелуем. Он мне безумно приятен, а Мирослава почему-то пытается отстраниться.

— Нет, мы не можем! — фырчит она мне в губы.

— Почему? — искренне удивляюсь.

В голове крутится калейдоскоп возможных вариантов. Не нравлюсь? Не возбуждаю? Плохо целуюсь? Или, может быть, я не в ее вкусе?

Интересно, а какой у нее вкус?

Еще недавно я считал, что знаю все ее меркантильные мысли. Считал девчонку тварью, способной отдать собственного ребенка. А теперь понимаю, что абсолютно ничего про нее не знаю. Она для меня загадка. Единственное, что мне известно: из спальни я ее точно не выпущу.

Теперь, когда между нами не стоит подлость, которую она не совершала, не имею ни малейшего желания держаться от нее подальше.

Мирослава медлит с ответом, многозначительно на меня смотрит. Потом все же выдает:

— Но вы же женаты!

С этим не поспоришь.

— Женат, да. Дело только в этом? — спрашиваю с прищуром.

— А этого мало? — охает она.

Резко дергаю за ворот рубашки, ослабляю галстук на шее.

— Да, Мирослава, ты права, я женат. Более того, никогда не изменяю жене, но… Иди сюда, а?

Сам не успеваю понять, как мои руки тянутся к ней. Хочу схватить за плечи, правда. Но вместо этого почему-то хватаюсь за полы треклятой кофты и тяну их в разные стороны.

Верхняя пуговица не выдерживает, с треском отлетает, а за ней и нижняя соседка, а потом еще одна.

— Эй! Ты что делаешь? — Мирослава пытается оторвать от себя мои руки.

А я каким-то образом умудряюсь задрать ей кофту с футболкой.