( Не ) мой ребенок

Когда возвращается, сразу усаживается на диван, ставит меня перед собой и со значением просит:

— Показывай…

Послушно расстегиваю пуговицы платья. На мне белый лифчик и белые же кружевные трусики. От талии мало что осталось, ведь моему животику уже почти пять месяцев. Но Глеба это не беспокоит, наоборот, он радуется каждому лишнему сантиметру и восхищается моей фигурой.

Таю под его горящим взглядом.

— Подрос, — кивает Глеб.

Он кладет отогретые в теплой воде руки на мой живот, ждет, не пошевелится ли малыш. Но наше чадо, должно быть, спит, потому что никаких шевелений я не чувствую.

Потом Глеб прикасается губами к моему пупку, засовывает в него язык. От этой ласки у меня по всей коже бегут мурашки, а между ног делается до стыдного мокро. Но на этом мой мужчина не останавливается. Он ведет дорожку из поцелуев к кромке моих трусиков, зубами немного стаскивает их вниз.

— Хочешь? — спрашивает меня, глядя снизу вверх.

О, я хочу! Я столько всего от него хочу!

Со стоном киваю, и позволяю Глебу увести меня в спальню. И там на мягком матраце отдаю ему всю себя без остатка, мурлычу от удовольствия, изнеженная его ласками.

Мы выбираемся из спальни нескоро. Продолжаем ласки до тех пор, пока никаких сил не остается. Уставшие и вконец оголодавшие, идем на кухню, завернувшись в пушистые халаты. Мой розовый, его черный.

Теперь мы едим в столовой только по выходным, нам лень накрывать там стол каждый день. Экономим силы для более важных дел. Ужинаем на кухне, как настоящая семейная парочка.

Сегодня у нас в меню картошка с котлетами. Ничего вычурного, но Глебу нравится.

После ужина перебираемся в гостиную. Глеб ложится на диван, я устраиваюсь рядом, кладу голову ему на грудь.

Глеб с воодушевлением начинает рассказывать мне про свой день. Он очень увлечен новым проектом, над которым весь отдел корпит уже которую неделю.

Обожаю слушать про его дела на работе. Хотя я в принципе обожаю слушать его голос. Неважно, что он при этом говорит, даже если бы читал мне вслух политические новости, это мне все равно понравилось бы.

Но вдруг он останавливается, целует меня в макушку и говорит со странной хрипотцой в голосе:

— Мира, милая, я давно хотел тебя спросить… А почему вы расстались с мужем?

Этим вопросом он разбивает мой идеальный вечер вдребезги.

— У тебя была какая-то серьезная причина для развода? — продолжает свой допрос Глеб.

О, у меня была причина!

И не одна… Сто миллионов причин одна другой ужаснее.

— А почему ты спрашиваешь? — осторожно интересуюсь.

— Ты идеальна, малышка, — говорит он, целуя меня в висок. — Я не могу представить, что должно было бы случиться, чтобы я тебя отпустил.