Не промахнись, снайпер!

Вдруг чего-нибудь украду.

— Ой, да ладно, — отмахнулась Клава. — Заходите, холодно на улице.

Горница была хорошо протоплена, на полу лежали коврики, сплетенные из разноцветных лоскутов. В большой рамке, висевшей на стене, смотрели со старых фотографий какие-то лица. Мужики в таких же картузах, как встретившийся дед, женщины в нарядных жакетах. Клава, достав бутыль, наполнила поллитровку, затем налила до краев два пузатых стаканчика. Достала с подоконника яблоко и разрезала его пополам.

— Ну, че ты на меня уставился? — слегка заплетающимся языком спросила она без всякого выражения.

— Могу и уйти. Выделываешься, как вошь на гребешке, — разозлившись, машинально повторил слова Вени Малышко, адресованные ППЖ капитана Ясковца. — Я тебя ничем не обидел, пришел в гости с другом. А ты плетешь, не знаешь что. Ладно, хлебай сама свой самогон.

Клава удивленно и уже с другим выражением посмотрела на меня. Я понял, что момент упускать нельзя, и обнял женщину. Охнув, она обвисла на руках, готовая опрокинуться. Я довел ее до кровати, но, пока раздевались, она едва окончательно не отбила у меня охоту заниматься любовью.

— У тебя вшей-то нет? — спросила Клава и нырнула под одеяло, сверкнув ослепительно белыми ягодицами.

— Нет, — бормотал я, выпутываясь из брюк и теплого белья.

Вот и получилась моя первая близость с женщиной. Я никак не мог оторваться от нее, и Клава, уже совсем другим голосом, говорила какие-то ласковые слова. Потом заснули, как убитые. Ангара разбудил обоих уже в темноте.

— Пора идти, пока не хватились.

— Я послезавтра приду, — сообщил я, считая Клаву своей законной подругой.

— Приходи, — без особых эмоций согласилась женщина, но все же поцеловала меня на прощание.

На обратном пути я не шел, а летел, едва не подпрыгивая. Ангара, понимая мое состояние, посмеивался:

— Ну, как Клавка?

— Во! — показывал я большой палец.

— Раза два повеселились?

— Три. Три раза, — хвалился я.

— Орел! Теперь ты настоящий снайпер. И в постели не промахнулся.

Все хорошо. Только, мечтая о будущей встрече и вспоминая обнаженное женское тело, снова забыл одно правило. Нельзя на войне загадывать наперед. Можно сглазить.

После нашего визита в хутор я собрался после очередного дежурства снова наведаться к Клаве.

Не отпустил Чистяков. В принципе я ему не подчинялся, мог свободно выбирать время и место для охоты. Но капитан хорошо знал обстановку, а может, уже чувствовалась подготовка к мощному наступлению. На передовой такие вещи угадывались по мелким признакам. Хотя бы по тому факту, что нам почти не подбрасывали подкрепления (силы скапливались в тылу), повисла атмосфера какого-то ожидания. В траншеях ходили проверяющие не только из полка, но и дивизии.