Небо и земля. Том 2

- Значит, твоих рук дело? Решил казнить беззащитную женщину? А кто тебе такое право дал? – спросила Айями, обращаясь к соседу. Презрительно спросила, с высокомерием.

Зря она так сделала. Жертва должна лебезить, ползая в ногах, а не провоцировать бесстрашием.

- Ишь, высоко летит и голосисто поет, - сказал амидареец с изуродованным лицом.

- Они все как одна сначала дерзко поют, а потом жалостливо умоляют, - хохотнул безногий.

- Вздернем ее рядышком, пусть вместе загорают, - двинулся было первый, и Айями стиснула в руке стилет, забыв о дергающей боли в порезанных ладонях.

В конус зрения попало белое как бумага лицо Эммалиэ.

- Смотри, себя не зарежь, дура. – Сиорем растянул губы в мерзкой улыбочке, однако ж, придержал товарища за рукав.

- Уж постараюсь метиться в нужное место, - огрызнулась Айями.

- Глянь-ка, кто-то раньше нас постарался, навешал красотке по хавалке, - ухмыльнулся безногий, разглядев синяк под сползшим платком.

- Ладно, соседка, утро вечера мудренее. Как-никак в одном городе живем, одними дорогами ходим, - сказал Сиорем многозначительно.

– Жди в гости на чаек, пеки пироги. Смотрю, девчонка-то у тебя подросла, отъелась на дармовых харчах.

И потопали мужчины прочь. Безногий, ковыляя, толкнул плечом Эммалиэ, и та отступила, пропуская, но Люню из объятий так и не выпустила.

Какая там вода? Не до нее стало. Краски весны померкли, обесцветившись.

Кое-как добрели женщины до подъезда. Люнечка не поняла случившегося, но перепугалась, и, заразившись настроением взрослых, жалась к Эммалиэ.

Айями машинально переступала ногами, а перед глазами стояло лицо напарницы с петлей на шее.

Видать, несколько человек устраивали показательную казнь. И удерживали от бегства, набрасывая веревку и затягивая узел. А она просила, умоляла, кричала. И задыхалась. Не верила до последней секунды – за что же её вот так запросто? До невозможности просто. И никто не остановил мучителей, не прекратил бесчинство. Потому что кто сильнее, тот и прав. А может быть, горожане не остановили казнь, потому что мыслят солидарно с палачами.

Должно быть, Риарили случайно попалась под горячую руку в эйфории новой жизни.

Шла с набережной, катила тележку с водой, и вот тебе на, навстречу добровольный патруль блюстителей амидарейской морали. Безжалостный и беспощадный.

Айями прислонила ухо к двери на втором этаже, там жила Риарили с матерью. Постучала – в ответ тишина, и дверь заперта.

- Откройте, я ваша соседка!

И на повторный стук никто не отозвался и не вышел. Где же мама Риарили?

- Пойдем, Айя, нужно обработать порезы, - сказала Эммалиэ и добавила невпопад: - И обедать пора, суп остывает.