Небо и земля. Том 2

Ерунду, конечно, сморозила, но у какого человека достанет сил сохранять хладнокровие и рассудительность?

И Айями затрясло запоздалой мелкой дрожью, а к рукам вернулась чувствительность. И боль.

Кто сейчас заправляет в городе? Кто власть и суд? Кто остановит произвол? Может, воззвать к авторитету Зоимэль, и она осадит убийц, призовет к совести?

Сколько времени Риарили пробыла там? Сутки? Двое? Определенно, после того, как даганны покинули город.

И Сиорем пригрозил скорой встречей.

И горожане считают Айями виновницей гибели отряда, и посему следовало геройски погибнуть там же, под стенами, а не выбирать малодушно жизнь.

А значит, она вдвойне предательница.

Стала ли Риарили единственной жертвой? Колченогий упомянул о нескольких. О тех несчастных, которым не повезло повстречаться с амидарейскими мстителями.

Айями металась по комнате. Мысли скакали вразнобой, перепрыгивая с одной на другую, и в голове опять зашумело до темноты в глазах.

- Сядь, не суетись, - припечатала Эммалиэ твердым голосом. Хоть у нее и тряслись поначалу руки, однако ж, она быстро отошла от увиденного и сестринскую помощь оказала сосредоточенно и молчаливо, обработав порезы на ладонях Айями и плотно их перебинтовав.

- Сейчас схожу кое-куда и вернусь. Возьму с собой кувшин и свечи.

- Куда вы? – встрепенулась Айями. Опасно выходить в одиночку из дома и без стилета.

- До храма и обратно, - ответила компаньонка коротко, и Айями поняла, зачем."

"Мутное тягучее варево под горлышко, запах слабый, но настойчивый, за полчаса пропитал все уголки квартиры. Оттого и голова кружится сильнее обычного, и подташнивает.

- Выбор есть всегда, - сказала Эммалиэ, поставив кувшин на стол.

Ребенку хватит и пяти ложек, но для верности придется выпить полкружки. Взрослым, чтобы наверняка, - по полному стакану и треть сверх того.

Напоить дочку, дождаться, когда та смежит веки, и уложить на кровать, скрестив детские ладошки на груди. И самой, испив до дна нектар смерти, лечь рядом и уснуть, чтобы довести роднулечку до ворот царства Хикаяси*. А Эммалиэ закроет глаза, глядя на лазоревую синеву неба, она и кресло придвинула к окну. И сейчас сидела за столом, замерши в ожидании.

Осталось проститься друг с другом и попросить прощения.

Чтобы встретиться уже не здесь, а в ином мире, где нет горестей и бед, и где Микас заждался жену и дочь.

Часы тикали, в доме стояла мертвенная тишина.

- Мам, мам, я тут, с вами. - Люнечка подбежала и, забравшись на колени, прижалась, затихла. И о кукле забыла, потому как в доме творилось непонятное, и взрослые с пугающими лицами принимали серьезные решения.

Разве ж хватит смелости отнять собственноручно жизнь у доченьки? Разве ж можно выбирать за неё – жить ей или уйти из этого мира?

Выбор есть всегда.