Небо и земля. Том 2

- Закончив рисовать, Веч отодвинулся, чтобы полюбоваться творением. - Это твой клан, и ты его хозяйка.

- Спасибо. Я польщена.

- Аама из клана Белых лебедей, - сказал он, загребая мехрем в объятия и нависая сверху.

Она рассмеялась грудным смехом, действовавшим на Веча не иначе как гипнотически. Провела ладонью по небритой щеке и поцеловала, куснув губу. Вот бесовка! Знает, как распалить, не напрягаясь.

Не беда, что рисунок смоется в ванне, и останутся слабые очертания, которые окончательно исчезнут через день-два. Главное - то, что происходит здесь и сейчас, между ними двоими.

Теперь Веч знал, чего хочет.

Хочет, чтобы у мехрем был ребенок от него, и не имеет значения, дочь или сын. Важен результат ""совместного творчества"". Хочет занять в её сердце место наравне с мужем, а лучше бы потеснить. Мертвые должны уступать дорогу живым.

И в Доугэнну хочет увезти. И построить там золотую клетку для птицы-лебедя.

***

Оказалось, самое трудное - в первый раз назвать его по имени. И не воспринимать как грозного командира чужеземной армии. Забыть о господине подполковнике и увидеть в человеке с офицерскими погонами обычного мужчину.

Ох, и нелегкая задача.

Поначалу метаморфозы в поведении господина подполков... Веча пугали непредсказуемостью. Сменившаяся полюсность в отношениях запутывала и настораживала. Но при всех страхах и подозрениях Айями почувствовала себя... живой, что ли. И желанной.

Забытые ощущения. Окрыляющие.

- Почему? - решилась, наконец, спросить.

- Пора что-то менять, не находишь? - ответил небрежно Веч.

- Мне кажется, я принуждаю тебя.

К полнейшей неожиданности, он рассмеялся, чем опять-таки поразил Айями. Прежде она не слышала, чтобы Веч смеялся весело и заразительно, за исключением случайно подсмотренного перекидывания снежками.

- Если это принуждение, то я согласен подчиняться.

- Просто... вдруг тебя напрягает? Я ведь не настаиваю. Совсем необязательно... - произнесла она неуверенно.

- Нет, обязательно. И настаиваю я, - посерьезнел Веч.

Айями посмотрела недоверчиво. С чего бы ему менять мнение касаемо постельных отношений? Перемены и впрямь сбивали с толку.

Объяснение брезгливости Веча созрело в её голове давно. Всё-таки Айями принадлежит к враждебной нации, а ему тяжело перебороть антипатию к Амидарее в целом.

Вот антипатия и вылилась в сдержанность в выражении чувств. Возможно, господин подполковник стыдился проявления слабости и поэтому дистанцировался.

И вдруг в одно мгновение всё перевернулось с ног на голову. Почему?

Веч сказал: ""Я отвык. Разучился"". Быть может, дело не в Айями и не в амидарейской нации, а в том, что на войне душа становится заскорузлой. Она поглощена ненавистью к врагу и одержимостью победой, все прочие чувства отмирают.