Небо и земля. Том 2

Как бы то ни было, еще вчера Айями намеревалась воспользоваться советом Имара, а сегодня и не помышляет об этом. Потому что теперь между ней и господином подполков... Вечем протянулась ниточка взаимной доверительности, которая обычно связывает двух близких людей. И ниточка намерена крепнуть день ото дня.

- Я не вышла бы в тот вечер из дома, и что тогда? - спросила Айями, пристроив голову на мужском плече. Замечательное ощущение: Веч - горячий и сильный. И надежный. Он рядом и никуда не спешит.

Не удержавшись, Айями провела ладонью по его груди и, заробев, отдернула.

Но Веч перехватил руку и пригвоздил к стальному прессу.

- Ну-у... когда-нибудь бы вышла. Например, на работу, - отозвался со смешком.

И опять Айями взглянула с недоверием. Неужели он остался бы на улице до утра? Ждал бы в машине и курил как паровоз. И промораживался, превращаясь в сосульку.

Тот вечер стал переломным. Сев в машину, чтобы окончательно и бесповоротно объясниться, Айями вернулась домой ошеломленной и с саднящими губами. А Веч начал осваивать то, от чего отвык во время войны, и старательно избавлялся от сдержанности в проявлении чувств.

Настоящий солдат. Поставил задачу: взять высоту, и немедля пошел в наступление.

Он был раскован и не стеснялся своей наготы. И от Айями добивался того же. Заставлял расхаживать перед ним без одежды и следил как кот за мышью.

- Иди сюда, - велел, усевшись на краю кровати."

"Притянув к себе, накрыл ладонями полушария груди и провел по бокам, оглаживая. Поцеловал в пупок, и Айями хихикнула. А Веч развернул её спиной и переключился на ягодицы. Он вообще испытывал нездоровое внимание к этой части тела. Укладывал Айями животом на кровать и гладил, целовал каждую половинку.

- Вкусно? - спросила она как-то.

- Очень, - ответил Веч с рокочущей интонацией, не поняв иронии.

- Что в ней особенного? - Айями, изловчившись, вывернула голову, чтобы взглянуть через плечо.

- Она идеальна, - ответил Веч серьезно.

Ему нравилось, когда Айями ласкала себя, но она с неохотой подчинялась его желаниям. Мешала стыдливость.

Веч не настаивал. Довольствовался купаниями в ванне. Айями водила мыльной мочалкой по телу, а он, сидя рядом на корточках, наблюдал и помогал смывать пену. Или перехватывал инициативу, отбирая мочалку.

В такие моменты, казалось, в помещении сгущался воздух, и Айями начинала задыхаться под провокационными движениями мужской руки. Зрачки Веча увеличивались, накрывая радужку, а кадык ходил при сглатываниях.

""Совместное"" мытье в ванной заканчивалось неизменно. В постели.

Он находил удовольствие в том, чтобы доводить Айями до изнеможения, порой безжалостно. Очевидно, её притворство стало ударом по самолюбию Веча.

Ему нравилось гладить и ощупывать, изучая каждый сантиметр тела.