Небо и земля. Том 2

Прикосновения мозолистых ладоней горячили кровь и окрашивали румянцем щеки Айями.

- У тебя прохладная кожа. Пульс нечастый и слабый, а характер уравновешенный, - сказал Веч, поцеловав косточку на щиколотке. - Сразу видно, что ты - дитя северной страны.

И переключил интерес выше, вызвав у Айями сдавленный ""ох"" и попытку свести колени.

- Настоящая снежная пери*. Холодная и спокойная. Мраморная, - заключил Веч, уделив повышенное внимание внутренней стороне бедер.

Пальцы Айями судорожно сжали простынь. Того гляди, с губ сорвется стон. И даже лужицы не останется от снежной пери.

Растает в мгновение ока.

- Не закрывайся, - велел Веч.

Куда там. Айями всячески пыталась увильнуть от его бесстыдной настойчивости.

Веч вскочил и, порывшись в шкафу, вытащил две свежевыстиранные рубахи. Завязал рукава узлом вокруг задних ножек кровати и вручил подолы.

- Держи крепко, - приказал и, разведя колени Айями, возобновил неспешную мучительную ласку. Языком. Ртом.

- Нет... Пожалуйста, - выдохнула Айями, и голос сорвался.

Она искусала губы в кровь, сопротивляясь изо всех сил. Запрокинула голову, прогнувшись в пояснице.

Жар расходился волнами, а грудь налилась болезненной чувствительностью.

- Не могу больше...

- Не можешь - не молчи, - разрешил Веч, оторвавшись на секунду от процесса.

Боролась Айями с собой, противилась, как могла... и проиграла. Выдержки хватило ненадолго, и с сомкнутых губ слетел стон.

- Пожалуйста, - прошептала, теперь уже умоляя об облегчении.

Веч не отказал.

- Не отпускай и не сдерживайся, - раздался вкрадчивый голос над ухом.

И Айями не сдерживалась. Иначе бы она не выдержала. Умерла бы, наверное, от чувственной пытки.

Рубашечная ткань натянулась, угрожая треснуть.

Удовольствие оказалось настолько сильным, что на какое-то время Айями выпала из реальности, ослепнув и оглохнув. Веч догнал следом с хриплым стоном и обрушился рядом.

Опустошил, выпил подчистую. И сам выдохся. Потерся вспотевшим лбом о плечо Айями и засмеялся неслышно.

- Я не могу отпустить, - сказала Айями жалобно. Язык еле ворочался, тело превратилось в желе. К навалившейся апатии добавилось покалывание в мышцах. Руки онемели, ухватившись намертво за подолы рубах.

Веч помог. Осторожно отцепил пальцы от ткани и снова гладил, целовал запястья и ладони, погружая Айями в дрёму.

И больше не заикался о том, что физическая близость - всего лишь физиология.

- Я не знал, что амидарейки отключаются после занятий любовью, - сказал Веч как-то, чем привел её в замешательство. Точнее, поверг в смущение легкостью, с коей упомянул о светлом чувстве. Впрочем, Айями сообразила, что он вкладывал в это слово иной смысл. Даганны вообще подходят с любовью к постельным отношениям, то есть, к результату.