Нелюбимая

Если Ломов говорит правду, и мой брат, действительно, головой тронулся, то я, возможно, попытаюсь его пощадить. Но, если нет… Не знаю, хватит ли мне внутренних сил, чтобы не отправить Андрея на тот свет.

Когда Саша мне всё рассказал, я почему-то сразу же вспомнил о том, что у моего братца есть в моем городе несколько гаражей. Не помню, когда он их купил и на кой чёрт, но Андрей на машинах и всём, что с ними связано, уж очень повёрнут, даже как-то нездорово. Я тоже пытался пристраститься к автоспорту, но это не совсем моё, и вообще данная попытка для меня ни во что хорошее не вылилась.

Конечно, трудно было признаться в том, что своим желанием понять и принять любовь к гонкам, я хотел хотя бы чуть-чуть приблизиться к своему брату. Просто до конца не получалось смириться с тем, что мы окончательно разошлись по разные стороны баррикады. Я даже где-то в самой глубине души хотел простить Андрея, хотел, чтобы наша семья была крепкой и дружной. Но это всё оказалось слишком наивным и абсолютно тщетным желанием.

Теперь мы дошли до той крайней точки, когда я на всех порах мчусь к брату, чтобы забрать своего новорождённого ребенка. Эта дикая, не вмещающаяся в привычные рамки понимания ситуация, первые минут тридцать казалась мне нереальной. Так ведь не бывает, вернее, не должно быть, а получается, что в жизни возможно абсолютно всё, потому что человеческая озлобленность и фантазия не имеет никаких мыслимых границ.

Алексей вёл машину. Сначала я хотел сесть за руль, но не уверен, что проехал бы в таком состоянии дальше первого же фонарного столба. Ломов сидел рядом, и я буквально душил себя, только бы не прибить этого сопляка. Если рассуждать здраво, то Саша не сделал ничего страшного, за что следовало бы его отправлять на тот свет. Просто он хотел денег, вот и вёлся на провокации Андрея. Я это понимал, но всё равно боролся с собой.

Дорога казалась невероятно длинной, но, наконец-то, машина затормозила, чуть не клюнув носом в шлагбаум. Я вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. Растерянный охранник выглянул из будки, но у меня не было ни времени, ни желания сейчас вести беседы и что-то объяснять. Эту обязанность на себя взял Алексей.

Темно уже было, но фонарные столбы освещали достаточно пространства, чтобы различить, где и под каким номером находится тот или иной гараж. Меня начало лихорадить, а желудок резко скрутило в жгут. В здравом уме я бы вряд ли вот так запросто нашел те железные двери, которые мне нужны, но сейчас вся моя память, весь мой организм работали исключительно для того, чтобы достичь желаемой цели. Не хочется даже думать о том, а если бы мои догадки не оправдались. А если бы Андрей давным-давно продал бы эти проклятые гаражи? Сколько их там? Два? Кажется, они по соседству? Но всё сложилось именно так, как есть.