Нелюбимая

Я остановился у дверей, выкрашенных в серый цвет и на секунду завис. Затем дёрнул за холодную металлическую ручку и услышал надрывный детский плачь. У меня едва земля из-под ног не ушла. Всё закружилось, завертелось перед глазами, но я устоял и шагнул в душное пространство гаража, где стены давно уже пропахли бензином.

То, что я увидел повергло меня в глубокий шок. Хотелось немедленно ринуться вперед, забрать дочку и унести ее отсюда как можно дальше. Но я понимал, что пока не стоит делать резких движений. Опасно.

В дальнем углу гаража на бетонном полу сидела молодая девушка в грязном белом халате и крепко прижимала к груди крошечный свёрток. Мой ребенок. Я был на грани, чтобы задохнуться от злости и безумия, которое медленно подбиралось ко мне.

Андрей стоял чуть поодаль, весь трясся и дрожащей рукой держал пистолет, пытаясь направить дуло на несчастную девушку. Обезумевший взгляд брата красноречиво говорил о том, что здесь рассудок решил окончательно покинуть своего хозяина. Вряд ли Андрей вообще решился бы выдвинуть какие-то условия или начать шантажировать. Он уже не отдавала себе никакого отчета. Если бы не Ломов и его трусость, я даже не хочу думать о том, чтобы с нами всеми было."

"Мое появление брат заметил далеко не сразу. Всё его внимание сосредоточилось на заплаканной медсестре и моей дочке.

— Андрей? — осторожно позвал я, стараясь, чтобы мои руки находились на виду, тем самым демонстрируя свою безоружность.

Брат глянул и едва ли узнал меня. Лицо влажное то ли от пота, то ли от слёз. Руки грязные, одежда тоже. Жирные волосы растрёпаны. Что же с ним случилось? Еще совсем недавно он был таким, каким я всегда его помнил. И тут он превратился непонятно во что.

— Опусти оружие, пожалуйста, — я говорил спокойно, несмотря на то, что в горле клокотал гнев, смешанный со страхом. В кончиках пальцев закололо, когда зияющая чернота дула медленно переместилась прямо в центр моей груди.

Я старался не упускать из виду ни медсестру, ни своего сумасшедшего брата. Нужно было как-то контролировать всю ситуацию в целом.

— Ты, — выплюнул Андрей трясся пистолетом. — Это всё ты, — брат смотрел на меня так, будто бы я был самым великим злом, которое только могло случиться в его жизни.

— Я, я, прошу, только опусти пистолет. Ребёнок плачет, разве ты не слышишь? — я медленно сделал шаг вперед.

— Стой, — прорычал Андрей, снова целясь мне в грудь. — Это всё ты, ты, ты, ты, ты, — брат шептал так быстро, что казалось, он совсем уже не понимает, о чем говорит, будто бы его язык жил отдельно от мозга.