Ненавистная жена

Может, если бы была поласковее, не замершей куклой, так и я бы не так рычал. Черт!.. И не наговорил бы лишнего. Не злился на то, что чувствую, когда держал ее руку. Ведь завелся от одной мысли…

Твою мать! Слишком проницательные и разговорчивые нынче шлюхи пошли. Особенно дорогие.

А теперь убежала в ночь, как будто у нее получится от меня скрыться. Не получится. Каким бы дерьмом я ни был, а Корнеев знал, кому отдает дочь.

Когда жена выскочила, меня как холодом полоснуло. Оттолкнув стриптизершу, вскочил на ноги и спустил сам — дерьмовее еще не было. Через минуту уже был на улице, как раз успел увидеть, как белый «Ниссан» корнеевского пса срывается с места…

Убью гада. Мышь моя! Упрямая, гордая… Дура!

И я дурак.

Когда приехал к дому, охранник как раз подходил к калитке — заметно напряженный, он тяжело дышал. Мы чуть не сцепились, когда я понял, что он готов идти за Мышью.

Куда? Не собирается же он ее на пороге сторожить, как дворовая собака? Если Босс ему так хорошо платит, пусть держит у своей задницы, а мне надоело видеть этого мудака. Хватит с меня!"

"— Ты забылся, ублюдок, когда увез ее из-под моего носа, — я развернул этого Макара к себе лицом, загородил путь и оттолкнул в плечо к дороге. — Предупреждаю, второго раза не будет. Я тебя просто убью. Убирайся! Оба с Корнеевым катитесь нахер! Моей жене больше не нужен надсмотрщик…

— Ах ты…

— Что, я? Ну, давай, расскажи.

Сукиному сыну не понравилось. На рожон не полез, но прошипел, стягивая пальцы в кулаки и набычив плечи:

— Расскажу… Дай время, Борзов. Еще посмотрим, кто из нас уберется и куда. А сын шлюхи здесь один…

Сплюнув под ноги, повернулся и пошел к машине…

— …и девчонка знает кто.

Жалко. Слишком быстро уехал, паскуда. Настроение прямо пело поговорить по душам.

Когда я вхожу в дом, то не слышу никаких звуков. Жена определенно дома, я научился ее чувствовать, но если и ревет, то делает это тихо. Может, и к лучшему. Никогда не умел обращаться с ревущими бабами. Раздражало и уходил. Но сейчас почему стою? За каким чертом пришел? Ноги сами принесли, только вот что сказать?

Да уж, вышел комом у нас первый семейный вечерок. И Мышь не проучил, и сам по яйца облажался…

Идиот!

И что ее теперь, за цепь к руке привязывать?

Я долго стою на кухне, до поздней ночи. Курю в окно, поигрывая желваками, думая о Корнееве и нашем с ним разговоре.

На кого из нас двоих ты набросил аркан, старик — на меня или на свою дочь? И что же ты все-таки задумал?

***Утром я протираю глаза, когда солнце уже давно слепит в окна. Взъерошив голову, в боксерах и босиком иду на кухню за стаканом воды, но там все, как я оставил — пачка сигарет лежит брошенная на столе, а кофе и не пахнет. В последние дни я привык просыпаться от его запаха, догадавшись, что Мышь без него жить не может.