Ненавистная жена

И это значит, что жена из своей спальни еще не выходила.

Бойкот мне решила устроить? Заморить себя голодом?

Ничего, накормлю силой, если придется. И ездить теперь будет только под моим присмотром и по часам! Пусть вообще работу бросает — то же мне, проект у нее важный… друга себе мужика завела…

Нет ничего важнее дома, пусть зарубит на носу! И с мужем считается, нравится ей это или нет. А то в следующий раз… в зоопарк поедем! Смотреть на модель поведения орангутангов в брачный период!

Что-то мне в этой последней мысли не нравится, и я хмурюсь, пока не вспоминаю.

Ч-черт… очки, которые слетели с Марины в клубе. Кажется, я их вчера раздавил.

Труба твоей карме, Борзов!

Может, она там нихрена без них не видит? Хотя вчера как-то же нашла дорогу в дом.

И вообще, почему так тихо? Манипулировать собой я не дам!

Неприятное чувство царапает в груди, и я решительно возвращаюсь в гостиную. Наплевав на собственное обещание не входить в спальню, без стука толкаю дверь и захожу в комнату, нарушив уединение ее обитательницы…

Но фоне окна у кровати стоит девушка. А точнее, стройная молодая женщина в одной короткой шелковой сорочке. Голые ноги высоко открыты, длинные золотистые волосы мягкой волной вьются до талии, рассыпавшись по красивым плечам будто облако… У нее идеальные бедра и упругая задница, гибкая талия — это видно сквозь шелковую ткань сорочки. Она выпотрошила свою гардеробную и собирает вещи. У стены стоит два полураскрытых чемодана…

— М-марина?

Ну конечно она. Кто же еще. Только вот сегодня моя жена совсем на Мышь не похожа.

Она стремительно поворачивается, и мой взгляд выхватывает налитую яблоками, шевельнувшуюся грудь — спелую и высокую, едва прикрытую полупрозрачным атласом кружева. Соски эротично проступили сквозь шелк, пряди слетели на спину, открыв гладкие плечи… Определено природа ничем мою жену не обделила, а даже наоборот — наделила более, чем щедро.

Я медленно поднимаю лицо и наши взгляды встречаются, оказавшись одновременно в новом дне и все еще во вчерашнем вечере.

— Марина?

МаринаЯ слышу свое имя и оборачиваюсь, выпустив из руки вещь, которую собиралась сложить.

В этой спальне я привыкла к тишине, но низкий голос Борзова, раздавшийся вдруг от порога, звучит в ней, как продолжение моих мыслей, из которых я не отпускала его с прошлой ночи ни на секунду. И не воспринимается, как неожиданность.

Муж. Он все-таки нарушил свое обещание и вошел в мою комнату, но я не удивлена. Вряд ли этот мужчина будет способен когда-нибудь удивить меня больше, чем сделал это вчера.

Он раздет, стоит в одних боксерах и видно, что недавно проснулся — с лица еще не успела слететь печать сна и не нахмурились привычно жесткие линии.