Неповторимая любовь

Ей суждено стать матерью-одиночкой, вечно носить клеймо, которое налагает такое положение.

Мало того, пострадает не только она, но и будущий ребенок.

Сабрина зарылась лицом в подушку, изнывая от страха, напряжения и нерешительности.

Наконец она приподняла голову и тяжело вздохнула.

Небо за окнами уже начинало светлеть.

В панике Сабрина вскочила с постели, понимая, что наступает утро.

Выбежав из комнаты, она спустилась на второй этаж, где находилась комната Слоана. Постучавшись, она прислушалась, но не дождалась ответа. Толкнув дверь, Сабрина порывисто вошла в комнату.

В помещении было пусто.

За спиной Сабрины кто-то прокашлялся, и она вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела, что на пороге стоит Майер, на редкость корректный и респектабельный дворецкий Касл-Рока.

— Мисс Конор, если я не ошибаюсь, мистер Трелони еще в конюшне. Если вы поспешите…

Поспешить? Она даже не успела одеться, выбежала из комнаты в белой кружевной ночной рубашке и босиком. Но если вернуться обратно и одеться…

— Благодарю, Майер, — с достоинством отозвалась Сабрина. — Я хотела только попрощаться.

— Разумеется, мисс Конор, — кивнул Майер. Сабрина улыбнулась, выбежала в коридор и сломя голову бросилась вниз по лестнице. Конюшню от дома отделяли зеленый бархат лужайки и каменная стена, окружавшая основное здание, и Сабрина пожалела, что не сообразила хотя бы надеть халат и комнатные туфли, прежде чем метнуться вдогонку за человеком, которому недавно отказала. Вероятно, он уже ускакал, избавив ее от тягостного разговора… Но Сабрина ошиблась.

Слоан стоял у конюшни, повернувшись к ней спиной. Он затягивал подпругу седла одного из жеребцов Дагласа. По-видимому, Слоан заметил Сабрину сразу, едва та шагнула за порог. Сабрина пересекла лужайку и остановилась на расстоянии десяти футов от него, неожиданно лишившись дара речи. Неужели она все-таки отважилась? Господи, хоть бы Слоан облегчил ей задачу!

Но Слоан не собирался помогать ей. Ни в чем.

— Ну так что же, мисс Конор? — наконец осведомился он, не оборачиваясь.

Сабрина стиснула зубы. Трава колола босые ноги. Слоан ни разу не оглянулся.

— Я… — начала она, но осеклась. Нужных слов не находилось. Наконец Сабрина поняла, что ей мешает гордость. Пока это чувство следовало просто подавить.

— В чем дело? — спросил он и, наконец, обернулся.

В утренней полутьме Слоан походил на белого человека.

Его щегольской наряд состоял из белоснежной рубашки, темно-бордового сюртука, черных бриджей и сапог для верховой езды. Фетровую шляпу он надвинул на лоб. Поля отбрасывали тень, и Сабрине никак не удавалось разгадать выражение его лица.

— Я подумала.

— О чем?

— Черт возьми, Слоан…

— О чем же?

Сабрина стиснула кулаки за спиной, стараясь держаться прямо и гордо.