Несознательный
Очередной путешественник в юное тело в середину тридцатых годов. Скоро начнет раскручиваться маховик репрессий, и эти репрессии с большой вероятностью коснутся и его лично. Что делать? Как выжить в это непростое время? Ответа нет. Зато есть рояль в густых зарослях шиповника, и он поможет не пропасть, даже если весь мир будет против.
Они потребуют оказать помощь, и мы будем вынуждены по требованию наркомата отправлять туда инженерные кадры. А в итоге назад, в Иркутск, никто не вернется. К тому же в случае провала сроков освоения наших двигателей, а это будет обязательно, обвинения будут направлены в наш адрес, мол, дали неполную технологическую карту. Так что когда вопросы передачи двигателя будут поставлены, нужно требовать, чтобы специалистов направляли не мы к ним, а они к нам.
— Это понятно, — кивнул Дмитрий Степанович, — но может быть стоит двигателями заняться сегодня, чтобы было время все отладить?
В отрицании кручу головой:
— Нельзя, о такой работе сразу станет известно всем моторостроителям, результаты испытаний не скрыть, наш завод полностью прозрачен для них.
— Точно, так и есть, — подтвердил мои слова Горшков, — когда я в Перми работал, мы точно знали какой завод что делает и каковы их успехи.
— А поднять мощность наших моторов мы в любой момент сможем, за это не стоит беспокоиться. — Поставил я точку.
Это он еще не знает, что между криком о достижениях и реальных результатов расстояние не меньше чем в год.
И тут мне в голову приходит мысль, которая чуть ли не валит меня с ног.
Правда тут есть одно но, никто не разрешит пацанам заниматься разработкой истребителя, нужно серьезное прикрытие, а где его взять? Вы удивитесь, но есть где.

















