Незнакомец. Суровый батя для двойняшек
– И лица у детей до боли знакомые. Настолько, что в груди снова что—то колет. И внутри меня что—то ломается, будто кто мой стальной стержень только что переломил.– Нет! – рычу так громко, что гости вскидываются и поворачивают головы в мою сторону.А та самая, которую хотел забыть столько лет, отделяется от гостей и спешит ко мне.– Вам плохо? – спрашивает и смотрит пустым взглядом.– Неужели я настолько изменился, что ты меня не узнаешь? Машенька…Маша в ужасе округляет глаза, а затем начинает грубо выталкивать меня из зала.– Убирайся. Уходи. Тебе здесь не место.– Они мои? Только скажи… двойняшки – мои?– Нет. Мои и моего мужа.
Соединить себя генами с теми, кого ты ловишь.
Только через мой труп!
Моя бы воля, я бы сейчас повязал всю банду и вернулся к невесте. В свое тихое уютное логово.
Но моя воля ничего не решает, и я вынужден подчиниться, чтобы дойти до цели.
Еще эта Машенька раздражает. Всё плачет и плачет!
На черта!
Пожалей себя, девочка… здесь у тебя нет друзей.
* * *– Молодежь, спускайтесь вниз. Злата не будет долго ждать. Занятой человек. За ее услугами в очередь стоят.
Беру Марию под локоть, веду на выход. Сама она идти не в состоянии, шок и горе явно подкосили девчонку. Не видит, не слышит.
Не ожидала, что дом, в который она ехала с такой радостью и надеждой, станет для нее золотой клеткой, тюрьмой.
Если честно, я тоже не ожидал подобного поворота.
Спускаемся. Заходим в гостиную. За круглым столом из эбенового дерева сидит женщина. Я не вижу ее, она к нам спиной, но даже по прямой спинке уверенно могу сказать, что женщина выдающаяся.
Захожу спереди, здороваюсь:
– Доброе утро! Жених.
– Доброе! – отвечает грудным голосом.
Молодой женщине под тридцать. Овальное лицо обрамлено иссиня-черными прядями волос. Чернильное каре спускается до плеч.
Не помню, чтобы сейчас была в моде такая прическа и подобный цвет, но Злате явно идет. Молочный цвет лица и ярко– зеленые глаза.
Все эти детали создают такой контраст, что хочется присвиснуть.
Длинные черные ресницы отбрасывают тень на щеки, покрытые тонким слоем румян.
Девушка улыбается глазами и уголками губ.
Отмечаю про себя томный взгляд и немного хищный, видимо из-за лисьего разреза глаз.
Тонкий слегка вздернутый нос придает выражению лица дерзости и самоуверенности.
– Злата, – с улыбкой протягивает мне руку, обнажая ряд белоснежных зубов.
Жму ее руку пальцами. Этого достаточно, чтобы почувствовать мощную энергетику особы.
Мария уже давно заняла место рядом с гостьей, но Злата даже не вздумала взглянуть на нее. Перевела взгляд на стоящего поодаль у окна босса.
– Егор, я правильно понимаю, что все суммы и действия буду согласовывать с Седым?
– Что тебе надо? – спрашивает хрипло Угрюмый, явно погруженный в свои мысли.
– Полную свободу действий. Но есть вопросы, которые требуют согласования – цвет салфеток, цветов, скатертей, согласование пунктиков по оформлению интерьера. Выбор платья для невесты.
– Все вопросы к Седому. Его свадьба, пускай решает всё сам.
Они что же не доверяют Марии даже выбрать цветы и салфетки на собственную свадьбу?
А платье невесты тоже я должен выбрать?
Серьезно?
Скашиваю глаза на Машу.
Бледное личико в форме сердечка стало еще бледнее, ротик приоткрыт в шоке, огромные синие глаза грустные-прегрустные. Малышка явно не так представляла себе любовь и брак.
Каково будет ее разочарование в жизни, когда она узнает, что наш брак фиктивный.








