Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Они заставляют своих идти на алтарь и приносить себя в сакральную жертву. Нестерпимо больно.

Главное, не сломаться. Не дать слабину.

– Всё будет хорошо, – неожиданно ласково говорю я и улыбаюсь Маше.

– Правда? – спрашивает, глядя на меня наивно, по-детски.

– По-другому быть не может, – отвечаю, словно оправдываясь.

Маша так смотрит на меня, что я не выдерживаю, подползаю к ней и… теряю здравый смысл от ее аромата и близости. Теряю страх и целую в губы.

Целую в губы долго. Смакую момент…

– Всё. Спи, – откатываюсь на свою половину, выключаю светильник и моментально засыпаю. Удовлетворенный лишь одним поцелуем.

Глава 14

Седой

Кажется, это самая длинная ночь в моей жизни.

Ночь перед свадьбой. Волнуюсь, как девица на выданье. И есть с чего.

Даже тот факт, что паспорта у меня два, и женюсь я на девушке, используя свой фальшивый документ и ненастоящее имя, не отменяет того факта, что я потеряю свободу на некоторое время.

Всё усложняет Угрюмый…

Под утро вырубаюсь, устав от мыслей о нем, и о проблемах, которые н мне создал. Просыпаюсь от того, что кто-то тяжело дышит рядом, прямо мне в ухо.

– Пусти, – женский голос дрожит.

– Какого черта? – спрашиваю хрипло, и с удивлением ощупываю женскую грудь, удобно устроившуюся под моей огромной ладонью.

В голову лезут всякие глупости, и я очень нервничаю.

Весь мокрый, в холодном поту.

– Ты ко мне приставала? – задаю самый тупой вопрос на свете.

Моя рука на груди Маша, ее рука – на моей груди.

Мария виновато улыбается.

Ну да. Странная ситуация, особенно для невинной девушки. Знать мужчину всего два дня и уже проводить с ним ночь в одной постели.

Нехорошо.

Впрочем, меня тоже не красит этот проступок.

Вместо того, чтобы служить хозяину делом, я ночи в постели с его дочкой провожу.

Одергиваю руку и понимаю, что Угрюмый знатно подставил меня, подложив в постель с молодой красивой женщиной. Он же знал, что я давно с бабами не встречался, что я – мужик. Хотел, чтобы я сорвался, сломался и выполнил мужской долг? Чтобы насладился молодой девушкой. И никто бы мне не помешал.

Отодвигаюсь от Маши и снова прикрываю глаза. Хоть часок еще поспать бы. Не дай Бог, операция по захвату преступников начнется завтра, то есть сегодня, во время банкета, а у меня голова совсем не соображает.

Засыпаю. Снова просыпаюсь минут через десять. Долго пытаюсь сообразить, что происходит.

Вижу силуэт в белом. У шкафа.

Остается надеяться, что не приснилось. И не парад приведений.

Включаю ночник.

Маша в белом свадебном платье замерла у шкафа-купе, оценивает себя в зеркале.

Всё-таки девочка, – отмечаю про себя."

"В следующую минуту замечаю, что она дрожит. Видимо, от ожидания «праздника». Давит в себе всхлипы, но горькие слезы всё равно катятся по лицу, поэтому оно как бы блестит в отражении зеркала.