Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Чтобы захотеть встретиться со мной еще раз и еще.

Поэтому я не унимаюсь и мои пальцы скользят по горячей коже молодой красивой женщины.

– У тебя получились красивые дети. Угрюмый рад?

– Сам спроси его.

– Я не общаюсь с заключенными. Ты же знаешь, я вышел из всего этого.

– Выбрался из дерьма сам, а других в него макнул, – шепчет Маша и сильнее обхватывает меня руками.

– Так вышло, – отвечаю невпопад и замираю, не дышу.

– Почему остановился? – Мария приоткрывает томно глаза. – На самом интересном месте!

– Ты изменяешь мужу. Не стыдно? Если Кутузов узнает, что сделает с тобой?

– Ничего. Я же дочка Угрюмого. Он хоть и на зоне, но достать может любого.

– Понятно.

– Тебе всё время всё понятно! Какой же ты непонятливый! – в голосе Марии сквозит возмущение, и я понимаю, что оно относится явно ко мне и моим умственным способностям.

– Какой есть! – крепче обхватываю лодыжки Марии.

– Пфф! – недовольно фыркает.

Я же заглядываю в ее синие глаза и вижу в них на этот раз не вожделение, а адское пламя ненависти. Зажмуриваюсь и распахиваю глаза, вглядываюсь в синие снова. На этот раз взгляд у девушки абсолютно обычный.

Показалось.

– Говоришь, дети у меня красивые? – дерзко улыбается Маша и касается грудью моей груди.

Вздрагиваю, ощущаю кожей Машино настроение. Игривое, задиристое.

– Да, милахи.

– Знал бы ты поближе этих «милах», никогда бы так не ошибся с комплиментами.

– Может, познакомишь? – спрашиваю, с интересом заглядывая в глаза Марии – в них сменяются одни кадры другими, как в кинофильме. Вот. Сейчас снова что-то произошло. Зрачки сначала уменьшились, затем расширились.

– Сомнительная затея, – бубнит Мария и протягивает ко мне руки. Одновременно тянемся друг к другу и врезаемся грудными клетками. Сердце снова сбивается с ритма, ускоряется. Между нами снова происходит это… любим друг друга долго, без передышки. Потом снова прижимаемся друг к другу, как это делают соскучившиеся люди.

Спустя мгновение Мария поднимается с кровати.

– Я в душ, – говорит она, и озадаченно смотрит в окно. – У тебя хорошо. Только одного не пойму – ты женат, у тебя дочка Машенька, а ты женщин в дом приводишь. Изменщик.

– Кто бы говорил, – тихо рявкаю я и веду жадно носом, вдыхая запахи и ароматы секса, царящие в комнате. – Иди в душ, или я с тобой пойду.

– Не надо со мной. Мне нужно мужчину с себя смыть, чтобы Кутузов ничего не учуял.

Маша уходит, оставляя меня в полном недоумении. Что за странные отношения у нее с супругом?

Почему она ему изменяет? Не любит?

Где-то в глубине души поднимает голову маленькая надежда. Очень хочется, чтобы любили меня. Но это невозможно! Я же предатель. Меня можно только ненавидеть, презирать.

Я посадил за решетку ее отца и братьев, ее не защитил, бросил на чужих людей.

Тяжело выдыхаю.