Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

На этот разу у меня не возникает желания позвонить ни одной знакомой женщине. Хватит с меня двух «боевых» подруг на сегодня.

– Машунь, – подхожу к кроватке, достаю оттуда племянницу. Смотрю на ее заспанное личико, вытираю слезинки с теплых щечек.

Неожиданно глаза будто пелена застилает, и вместо племяшки вижу свою дочку.

Вижу очень ясно, потому что что Мария прислала мне четыре фотографии, и я половину ночи лежал в кровати с включенным телефоном и изучал каждую черточку дочки и сына.

Вот и сейчас вижу огромные серые глаза дочери, ее острый носик, губки, бровки бантиком, светлые кудряшки.

Смотрю на нее непроницаемым взглядом и прихожу в себя, когда малая кусает меня за палец.

– Ма-ша! – нельзя так с дядей.

– Тетя? – племянница показывает пальчиком на дверь.

– Тетя уехала к своей дочке, она заболела, – оправдываюсь я.

Маша смотрит на меня испытующе, принимая решение, верить мне или нет.

В комнате полумрак, впрочем, как и в моей душе. Смятение – мой девиз на эту ночь.

– Я сумею, я справлюсь. – Несу малую в ванную.

Мои надежды на положительный исход тают сразу, когда понимаю, что Машенька напрудила.

Но я действительно справляюсь, и спустя пять минут уже одеваю на девочку новый подгузник. И отношу ее обратно в кроватку. Укладываю.

– Спи. Еще утро не наступило.

Малышка меня не отпускает. Берет за руку и прикрывает глазки. Что-то бормочет.

– Треклятая гордыня! – шиплю я. Вспоминая, как отказался от детей. Но потом вспоминаю, что дело здесь не в гордыне и не в гордости, а в том, что мы с Машей изначально оказались на разных сторонах. Она – зло, я – добро."

"Это сейчас, спустя годы я понимаю, что у Маши не было никакой стороны, тогда она не выбирала между отцом или мной. Также как наши дети не выбирали сторону, когда пришли на этот свет.

Они были и есть просто дети, которые нуждаются в любви и заботе. Им плевать, кто их отец. Они готовы любить любого – даже такого мерзавца как Дима.

Машенька засыпает очень быстро, а я всё сижу и сижу около нее, держа ее за руку. Не хочу уходить, оставлять ее. Не желаю оставаться в одиночестве сейчас.

Почему?

Потому что боюсь себя. Боюсь всё сломать в порыве увидеть своих детей прямо сейчас.

Хочу поехать туда и обнять доченьку, сказать:

«– Милая, я твой папка. Я здесь. Поэтому ты должна срочно выздороветь и уехать со мной. Я заберу тебя, твоего братика и маму, и мы покинем этот дом навсегда. Я покажу тебе феечек и другой мир, полный любви.

Вижу перед собой любопытные серые глазки наследницы, касаюсь ее шелковистых светлых локонов, молочной нежной кожи лица.

– Ты – красавица как мама!

Дочка смотрит на меня с восхищением, в ее глазах горит сумасшедший огонь.

– Ты сможешь загадать любое желание, и Фея его исполнит.