Никто об этом не узнает (СИ)

Время от времени Ренат дегустировал разные вещества, расслабляющие или, наоборот, стимулирующие, понимал в них толк, знал, где ими разжиться в любое время дня и ночи. Но особенно нежно любил кокс. От него, если не курить и не колоть, а только нюхать, уверял он, никакого привыкания. А лишь хорошее настроение, любовь ко всему миру и непреодолимое желание заниматься сексом. Канабис же Ренат и за наркотик не считал.[4]

Считал или не считал, а Максим после первого же напаса ощутил, как голову заволокло густым и вязким туманом. Он даже не заметил, как появились Кирилл с Ником, когда подошли девочки.

Вроде вот они вдвоём, он лишь затянулся пару раз, прикрыл отяжелевшие веки, и тут же откуда ни возьмись рядом оказалась Кристина, приобняла, прильнула.

— Нафиг вы эту вонючую шнягу курите? Как какие-то гопники, — фыркнула она. — Уж лучше кокс…

— Блин, сушняк давит, — облизнул Максим пересохшие губы. — Есть вода?

— Я принесу, — вызвалась Кристина.

Через пару минут она вернулась с бутылкой ледяной минералки.

Максим жадно припал к горлышку и в два глотка выпил почти половину.

— Не кури больше, — попросила она, и он тут же перехватил самокрутку у Кирилла и снова затянулся.

Постепенно тяжёлый дурман стал отпускать, а в теле напротив появилась странная лёгкость, почти невесомость. Хотелось действовать, творить, блистать, ну хоть что-нибудь делать, только б не сидеть на месте, от прилива энергии аж кожа зудела.

— Ну что? — спросил Ренат. — Она точно будет учиться у нас?

— Кто? — встрепенулась Кристина Фадеева.

— Колхозница Макса, — захохотал Мансуров.

— Фууу, — протянули девочки.

— Ну, я её вчера малость прессанул, может, одумается… — Максим пересадил Кристину к себе на колени.

— А если нет — устроим ей тёплый приём, — ухмыльнулся Ренат.

— Горячий! — подхватил Кирилл, вызвав дружный хохот.

— И не жалко тебе будет бедняжку? — промурлыкала Кристина Максиму, эротично выгнув спину.

— Жалко, жалко, — ответил тот бездумно, увлечённый совсем другими ощущениями.

Запустив руки под кофточку Кристины, он оглаживал её плоский живот, тонкую талию.

Затем, не сговариваясь, оба вышли из комнаты Рената под понимающие, многозначительные смешки и напутствия. Уединились в соседней комнате…

Домой Максим вернулся лишь в десятом часу. Обнаружил, что территория перед домом сплошь запружена чужими машинами. Ясно — званный ужин в честь новоявленной дочери в полном разгаре.

И правда из гостиной доносилось монотонное журчание голосов, позвякивание посуды, тихие смешки.

Сначала Максим думал подняться к себе, но в последний момент поддался внезапному порыву, шальной, случайно залетевшей мысли и, широко распахнув двустворчатые двери гостиной, шагнул в ярко-освещенный зал с громким возгласом: «А вот и я!».