Никто об этом не узнает (СИ)

Так что это единственный выход из сложившейся ситуации, — втолковывал он, — если, конечно, мы хотим победы на выборах. Причём эта новоявленная дочь может наоборот сыграть нам на руку. Можно из этого состряпать красивую и драматичную историю любви. Какие-нибудь трогательные подробности сочинить, народ это любит и с удовольствием проглотит. Свидетелей я найду. Ну а дальше… дальше обстоятельства вас развели, но вы никогда не забывали свою первую любовь, а о дочери — ни сном ни духом. И тут вдруг такое неожиданное счастье свалилось. Понимаете, Дмитрий Николаевич? Счастье! На глазах у изумлённой публики вы разыграете этот спектакль, да так, чтоб за душу брало. И обязательно горячо поблагодарите ту журнашлюшку, которая всё это выкопала. Единственное, может, вашей супруге всё это не понравится… но тут уж придётся выбирать: или пост губернатора, или спокойствие Жанны Валерьевны».

Разумеется, отец выбрал пост, ни секунды не колеблясь, хотя мать и вправду была сильно против. Но на эти мелочи он наплевал и пошёл сверкать на всех каналах. Науськанный Русланом Глушко он очень достоверно изображал радость, только вот дома потом ходил с таким лицом, будто его жестоко тошнит. Ну а когда увидел себя в новостях, счастливого и растроганного — брови домиком, голубые глаза заволокло слезой, — болезненно скривился и выдал такой забористый мат, что даже Максим удивился.

Только от этого ни черта нелегче. Во всяком случае, как бы отец ни корёжил физиономию, а эту девку он уже зовёт дочерью и требует к ней какого-то там отношения. А Максим для него был и будет ублюдком.

— Вот сразу свали… — вздохнул Тёма и скроил укоризненное лицо. — Пойми, никому из нас она не…

— Оглох, что ли? — вскипел Максим, придавив младшего тяжёлым свинцовым взглядом. — Тебе по репе стукнуть, чтоб дошло? Сгинул отсюда.

Артём посмотрел печально и, не говоря ни слова, вышел.

* * *Максим думал, что отец тоже поедет за этой девкой. Но нет — в семь Дмитрий Николаевич заявился домой, раздражённый донельзя. Обругал горничную ни за что ни про что; сцепился с матерью, довёл до слёз, хотя у той и без того глаза весь день на мокром месте; прикрикнул на Максима, ожидаемо нарвался на ответное хамство, но разгорающийся скандал вовремя пресёк телефон.

Звонил водитель, сообщил, что нашёл, посадил, везёт…

Лицо Дмитрия Николаевича тотчас обрякло и посерело. До этого звонка он нервничал, психовал, кипятился, но как будто до последнего на что-то надеялся. Хоть и непонятно, на что тут можно было надеяться. Но теперь у него словно руки опустились, как у человека, который, устав трепыхаться, смирился с неизбежным злом.

За ужином висело траурное молчание. Никто не ел, почти все блюда Вера, кухарка, уносила нетронутыми.