О чем он молчит

С Катей.

Денис усмехнулся и осушил стакан до дна. Если бы, если бы их общие планы остались общими, если бы они сбылись… Их ребенку сейчас было бы года три. Они бы уже купили и ремонтировали дом где-нибудь неподалеку от Катиных родителей. Долгосрочное планирование, пора признать, совсем не его, Дениса, конек.

Пять с половиной лет спустя он один. И даже начать заново у него ни черта не вышло.

После развода с Леной минула три месяца, но день ото дня Денис лишь сильнее поражался тому, как ловко он умудрился себя однажды одурачить. Каким глубоким и убедительным был самообман. Словно кома. Словно наркоз. Так поверить в то, что все в порядке, несмотря на лихорадившее его душу отчаяние, мог только человек, оказавшийся у края пропасти. Теперь Денис это понимал.

В полном мраке он встретил Лену — чистый, исцеляющий свет. И он пошел за ней. Нарыл в себе что-то, какой-то последний, критический запал жажды к жизни, к новой любви — назло Кате, назло себе. Действовал, конечно, неосознанно, — на инстинкте самосохранения.

Это сейчас Денис спокойно и объективно препарировал собственные мотивации. Тогда заниматься самокопанием на подобной глубине стало опасно. Был единственный путь: не задумываться, а делать. Потому что надежды в то время он лишился совершенно. И он выдумал себе надежду. И Лена стала ее воплощением.

Денис был бы счастлив обнаружить, что надежда оправдалась. Осознать, что он целиком и полностью принадлежит одной женщине, и эта женщина Лена. Что все его мысли и чувства только с ней. Он хотел бы отдать ей любовь той же природы, что она отдавала ему, но он не мог. Какую бы благодарность он ни испытывал, какой бы силы ни довлела над ним вина, какой бы ни была степень понимания собственной подлости, пусть и ненамеренной, и глубины чувств Лены, он ничего не мог с собой поделать.

Никто еще не научился вызывать в себе любовь. Не привязанность, не симпатию, не привычку, а любовь — безусловную и всеохватывающую, пропитывающую всего человека от макушки до ног.

Ту самую, у которой, сколько не рационализируй, все равно есть секретный, неизвестный никому на свете элемент.

У Дениса не было рационального объяснения его любви к Кате. Эта любовь просто была. Как случилась однажды на четвертом курсе, так и жила в нем, несмотря на все его попытки от нее избавиться. Будь он верующим человеком, ссылался бы на божественный промысел. Участь атеиста была печальнее — жить с вопросами и не знать ответов.

Он даже на этом балконе очутился только потому, что не мог и дальше выносить непонятных Катиных взглядов, ее близость, что не давала ему покоя в течение всего дня. В университете Денис, придя из курилки в зал, вдруг сразу заметил Катю, тоже возвращающуюся откуда-то на ее место на семь рядов ниже его.