О чем он молчит

В пиджаке она утонула: рукава закрывали ладони и наполовину пальцы, полы, наверное, можно было и еще на раз обернуть вокруг нее. Денис же словно гештальт закрыл, укутав Катю в свою одежду.

Не замерзла она, как же.

В его пиджаке Катя стала еще прекраснее и еще желаннее. Денису пришлось на миг зажмуриться от прокатившейся по телу волны жара.

— Теперь нехолодно? — спросил он, только бы разбить гипнотизирующее молчание.

— Нет, спасибо. — Катя вновь смотрела на него. Пристально и внимательно. Серьезно. — Как ты себя чувствуешь, все хорошо? — Она сделала к нему еще один шаг, хотя, казалось, ближе уже просто некуда. Тем не менее Денис с места не сдвинулся.

— Все хорошо, — повторил он за ней следом. Теперь он тоже скользил взглядом по ее лицу. Если можно ей, то и ему тоже. — Скоро перестану пугать судей своим видом, — пошутил он, якобы огорченный возвращением нормального цвета кожных покровов.

Катя улыбнулась с укоризной. Медленно, наверняка предоставляя Денису возможность ее остановить, подняла к его лицу руку. Ее ладонь осторожно легла на его щеку и замерла. Денис тоже застыл.

По телу, надежному скрытому тканью рубашки и брюк, поползли мурашки — не от холода, конечно. Будь сейчас зима и мороз в тридцать градусов, Денис все равно пылал бы, как печка.

Катина ладонь чуть двинулась, прошлась ласковым касанием по коже лица и немного шеи, и вновь замерла. У Дениса же все внутри переворачивалось. От одного простого тактильного контакта.

Трепет, оглушительная, рвущаяся изнутри тоска.

Подскочивший пульс. Пересохшее горло.

То ли иглами, то ли царапаньем заворочавшаяся во всем его теле жажда.

Денис попытался отстраниться. Он пьян. Катя тоже пьяна: он видел, сколько шампанского она выпила. Видел и сейчас: покрасневшие щеки, расфокусированный взгляд, расширившиеся, утягивающие за собой зрачки.

Катя потянулась за ним. Ее вторая рука легла ему на плечо, первая скользнула в волосы. Денис шумно выдохнул. Едва ли не в ее губы.

— Катя… что ты творишь?

Она растеряно моргнула. Посмотрела ему в глаза, затем — на губы, и так и прошептала:

— Я… сама не знаю…

— Прекращай, — произнес он из последних сил. Одно движение. Всего лишь наклон головы. И случится поцелуй. — Ты пожалеешь завтра.

Катя не изменила их позы, но хотя бы перестала двигаться. Денис не мог сказать, что это сильно ему помогло. Он чувствовал каждый миллиметр ее кожи, соприкасавшийся с его.

— А ты?

— Что я? — переспросил он хрипло, едва ли понимая, о чем они говорят.

— Ты пожалеешь?

— Катя…"

"Она зажмурилась. Обессиленно прижалась к нему всем телом в поиске опоры и зашептала куда-то в воротник, щекоча кожу шеи своим дыханием:

— Я не могу, Денис. Я… — Она вздохнула.