Одна кровь на двоих
Развод дался Маше легко. Оглядываясь назад, она теперь ясно понимала, что страх одиночества сделал ее заложницей капризных и эгоистичных людей — мужа и свекрови. Молодая женщина уехала в дом отдыха, подальше от бывшего мужа. Однако и там ее настигло прошлое... Когда-то Машка без. памяти влюбилась в соседского парня, но шестилетняя разница в возрасте казалась пропастью двенадцатилетней девочке. Она никогда не думала, что снова встретит Дмитрия и опять между ними будет препятствие, причем на этот раз посерьезнее, чем возраст.
В одну секунду он увидел это все, прочувствовал, как нежданное зимнее солнце, пробившееся на затянутом тучами небе, особенно яркое, радостное из-за своей редкости, и заспешил, ускорив шаг, влетел в спальню, подтягивая еле поспевавшую за ним Машку, захлопнул дверь!"
"И добрался наконец-то до нее! Снял с ножек тряпичные туфли, подержал в руке тонкие лодыжки, поцеловал по очереди розовые ступни и — господи, он думал, что никогда не дотянет! — потрогал, расцеловал упругие колечки мелких завитушек на ее шее по кромке волос, которые чуть не прикончили его своей недоступностью, притягивая магнитом на банкете, когда он, откинувшись на спинку стула, не мог отвести глаз от изящной шейки и этих малипусеньких кудряшек!
И наконец-то истосковавшиеся незаполненностью ладони приняли тяжесть ее груди!
Он не давал ей спуску — гладил, изучал, целовал, тискал и начинал все сначала, пока их не втянуло в звездную трубу...
Спешил, рвался вперед, увлекая ее за собой, с ума сходил и никак не мог отпустить — туда, туда, скорее, за предел серебристого края! Вдвоем!
Вернувшись, они долго лежали и целовались короткими поцелуями и никак не могли оторвать рук друг от друга.
И смеялись, когда мудрый, заботливый Осип, улучив верный момент, постучал и поинтересовался, будут ли они ужинать.
Они огласили пожелания из-за двери, споря, смеясь, с Машкиным «три корочки хлеба, и еще!».
И Так как выяснилось-вспомнилось, что Маше нечего надеть, кроме теннисных тапок, они ели в спальне за столом, который накрыл улыбающийся Лев Семенович, старательно отводивший глаза от кровати, где Маша пряталась под одеялом, конфузясь ужасно. И затребовала что-нибудь из одежды, отказавшись сидеть голышом за столом.
— Хоть и без Генделя и выкрутасов, но все же! — не согласилась с Диминым предложением «голышевать» вдвоем.
И почему-то им было весело и бесшабашно, они хохотали, что-то рассказывали, скармливали через стол друг другу самые вкусненькие кусочки. И Маша ринулась философствовать, когда Дима протянул руку и через майку, выданную Машке для «стола заседания», провел кончиками пальцев по ее груди.
— А говорят, совершенству нет предела. — Глядя Маше в глаза, он ласкал ее грудь.
— Да глупости это, Дима! — возроптала профессорша. — Одно из тех выражений, которое сказал кто-то неведомо когда, но человек известный и значимый, и его повторяют за красивость! По миру гуляет такое множество метафор, афоризмов, чьих-то высказываний, далеких от истины, которые цитируют не задумываясь!
— Ты чего бушуешь, Машка? — улыбался Дима, убирая руку от ее «совершенства».
— Я терпеть не могу образных выражений, лишенных смысла. Например, про предел совершенства. В самом понятии заложен предел — действие совершено! Закончено. То, к чему нельзя ничего добавить или убавить.

















