Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Так ведь жить легче: пусть хоть какая‑то надежда, чем совсем никакой. Только ведь не все женщины такие решительные, как я. Не понимаю, зачем сюда годами ездить и свои кровно заработанные денежки на этих лжецов спускать? Уж лучше как я поступать: если мужик наобещал с три короба, за шкирку его — и в Сибирь. Пусть привыкает к местным морозам. Я, конечно, понимаю, что если он прирожденный альфонс, то от него толку будет мало, но ведь я не из тех, кто позволит ему по нашим сибирячкам гулять. Я его к труду приучать буду. Постараюсь, чтобы, кроме койки, от него еще хоть какая‑то польза была. Кормить буду только в том случае, если он хорошо потрудится. С мужиками нужно действовать методом кнута и пряника: не хочет дров наколоть — без обеда останется. На холодильнике замок повешу. Как только он есть захочет и топор в руки возьмет, чтобы дров порубить, я ему кусочек свежего мяска в рот суну. Я с мужиками обращаться умею! Они передо мной в молодости на четвереньках прыгали и хвостиком виляли, каждый из них надеялся на мою благосклонность.

Почувствовав, что Клавин монолог может длиться бесконечно долго, я вежливо ее перебила и еле слышно произнесла:

— Клава, ты обещала побыть со мной десять минут. Ты побудь здесь ровно минутку, а я только вниз спущусь и посмотрю, где стоит грузовик Ахмеда — где‑нибудь поблизости или нет. Я быстро!

От неожиданности Клава открыла рот, и я сразу уловила в ее взгляде ярко выраженное смущение.

— А если ты не вернешься?

Ее вопрос прозвучал для меня как настоящая пощечина. Я ждала от Клавы всего, чего угодно, но только не этого.

— Как не вернусь?!

— Вот так, не вернешься, и все.

— Ты мне не доверяешь?

— А вообще‑то я тебя не знаю, — вновь удивила меня своим ответом Клава.

— Клава, но как ты могла так обо мне подумать? — вырвалось у меня.

— А как я должна о тебе думать?

— Не знаю… Но мне кажется, что я не давала тебе повода так обо мне думать.

— А я ничего плохого о тебе и не сказала. Я лишь высказала свое предположение: ты сейчас уйдешь свой грузовик искать, а в это время в квартиру войдет твой муж и подумает, что этого перца замочила я. Вызовет полицию, наденут на меня наручники, и прощай свободная жизнь. Нет, Валюша, оставаться в этой квартире наедине с мертвым перцем я не буду. Извини.

— Тогда пойдем посмотрим, где грузовик, вместе.

— Пойдем, а то мне что‑то уже совсем дурно: столько времени рядом с трупом сидеть.

Как только я встала на ноги и хотела было открыть входную дверь, Клава усмехнулась и заметила:

— А ты в полотенце пойдешь?

— Ох, точно! Я сейчас быстро переоденусь.

Бросившись в комнату, я скинула с себя окровавленное полотенце и, достав из сумки свои вещи, принялась одеваться.

— А ну‑ка голубушка, постой, — сказала Клава и подошла ко мне.