Охота на охотника

И никак не меньше чем двадцатипятилетней выдержки».

— Откуда у тебя это сокровище? — спросил он, наслаждаясь ароматом коньяка.

— Мало ли откуда. А ты подумал, что я употребляю только виски с сахаром? Кстати, ты знаешь, кто ввел моду на употребления коньяка с лимоном?

— Э-э… и кто же? — Сандерс согрел бокал в ладонях и сделал маленький глоток. Напиток растекся во рту. Да, настоящий «Henessey».

— Последний русский император династии Романовых. Я специально узнавала. Пей, не стесняйся, есть еще.

— Русский император, говоришь? — Сандерс утвердился на подушке, взял ломтик лимона в руку и приподнял бокал.

 — В таком, случае — его здоровье!

Мягкое тепло пробежало по пищеводу, неся с собой силы и любовь к жизни. Высосав лимон, Дик блаженно вздохнул. Да, оказывается, и русские могут что-то полезное придумать. Есть, есть в любом народе достойные восхищения люди и у русских они есть тоже. Вот коньяк с пшеном опять таки… Жаль, что в напарники достался такой-то увалень. Знай себе пиво хлебает, ладно бы водку — национальный напиток, так нет, наливается пивом, будто впервые его попробовал. И сам он какой-то того… слов нет, мужик крутой, но уж очень зацикленный на работе.

Даже с приема слинял сразу, как только Уолш огорошил их неприятным известием.

Он ощутил в руке тяжесть и, опустив взгляд, обнаружил в пальцах новый бокал с коньяком. И с лимоном.

— Фло, я тебя люблю, — сказал Сандерс, искренне веря, что так и есть, — я хочу выпить за тебя, — Они сдвинули бокалы, сплели руки и выпили, глядя друг другу в глаза. Губы ее были мягкие, и через мгновение Сандерс забыл, что совсем недавно хотел спать.

Флоранс тоже слегка опьянела. Немного покачиваясь, она проследовала на кухню и вернулась с бутылкой «брюта».

— Нет ничего лучше для восстановления сил, — пояснила она.

Сандерс взял у нее бутылку, путаясь в фольге, раскрутил проволоку и, поддевая пальцами снизу, стал вытаскивать пробку. С гулким хлопком пробка взлетела к потолку, Флоранс взвизгнула, шампанское ударило вверх пенистой струей.

— Бокалы! — рявкнул Сандерс.

Флоранс с готовностью подставила хрустальные бокалы, и он наполнил их доверху, пока пена не полилась через край. Не отрываясь, они выпили терпкое кислое вино и наполнили бокалы снова.

— Я хочу напиться и любить тебя пьяной, — прошептала Флоранс, — и чтобы ты был пьян.

Вино снимает тормоза, а я хочу, чтобы ты вспоминал эту ночь всю жизнь.

Тонкий звон бокалов поплыл по спальне. Бутылка «брюта» казалась бездонной.

— Я хочу, чтобы ты забыл всех, кто был до меня, и помнил только меня одну.

— Так и будет.

Губы у нее стали кислые от вина, а язык горячий и быстрый. Он метался у него во рту, возбуждая все больше и больше, и Дик уже не понимал, от чего пьян: от коньяка и вина, или от этой волшебной женщины.