Операция 'Одиночество'

Его руки вцепились в подлокотники кресла с такой силой, что казалось, сейчас сомнут их как тонкий картон.

- Немедленно в больницу - рявкнул он - И без разговоров!

- Что это взбрело тебе в голову, дорогой? И не подумаю, ты же сам говорил, что в последнее время больницы переполнены. Можно подумать, из-за всякого мелкого недомогания надо бежать к врачам.

- Диана, я прошу... нет, я умоляю тебя, немедленно иди к врачу! Это не шутки, Диана, я требую...!!!

- Успокойся, милый, все будет в порядке. Я проглотила пару таблеток, думаю, через полчаса все пройдет. Кстати, я заеду к подруге, потом загляну в парикмахерскую.

В общем, буду дома через пару часов, максимум через три.

- Диана...

- Чао, милый! - изображение на экране погасло.

На да Сильву было страшно смотреть. Лицо его осунулось, руки мелко дрожали. Взгляд уперся в какую-то только ему известную точку. Казалось, он только что похоронил самого близкого человека.

- Да не переживайте так, сэр - Даньков положил руку на плече шефа, но тот, казалось, не почувствовал этого - В конце концов это ведь и в самом деле может быть простое недомогание.

- Нет... я чувствую... ничем нельзя помочь.

.. - хриплый голос с натугой вырывался из горла председателя. Он сразу как-то резко постарел, превратившись из цветущего мужчины в изможденного пожилого человека. Все знали, что да Сильва не слишком любил жену. Более того, уже много лет он прекрасно осознавал, что Диана не только вышла за него замуж из чисто финансовых соображений, но и тот факт, что она ошиблась, по крайней мере с ее собственной точки зрения. Будучи официально первым лицом в Федерации, он не являлся финансовым магнатом, не обладал звучным титулом, которые все еще были в моде среди сливок общества, даже не имел каких-то особых привилегий, кроме сомнительного счастья нести на своих плечах ответственность за судьбу Федерации. Диана не раз говорила о том, что могла бы сделать выбор и получше. Тем не менее ее слова отозвались в сердце непроходящей болью - вместе прожито столько лет... В этот момент он был готов простить жене все размолвки и ссоры, все, что так отравляло эти годы."

"В кабинет стремительно вошел Дыбовский, представитель колонии Яна, одной из самых молодых в Федерации, основанной поляками за несколько лет до начала войны.

Высокий светловолосый мужчина лет тридцати пяти был, по мнению многих, слишком юн для столь высокого поста, однако бьющая через край энергия молодости и неиссякаемый оптимизм располагали к нему людей, поэтому в любом обществе он неизменно завоевывал всеобщие симпатии. Впрочем, сейчас его лицо было мрачно.

- Где вы пропадали, Юстас! Вас же предупредили о заседании Совета. недовольно спросил Эллиот, который втайне завидовал Дыбовскому, вернее, тем взаимоотношениям, которые сложились у поляка с коллегами.