Опомнись, Филомена!

Осторожно я распрямилась и села на кровати. Очень вовремя, потому что в двери постучали и донна да Риальто с горничными явились пожелать доброго утра дожу с догарессой.

– День будет добрым, – сообщил Чезаре, – так как начинается он с лицезрения таких хорошеньких синьорин.

Артуро увел господина одеваться в другие покои так стремительно, что я не успела переспросить супруга, ждать ли его на острове.

– Карла не возвращалась? – спросила я Мауру во время умывания.

– Нет! Я места себе не нахожу! Что случилось?

Рассказ получился сумбурным, потому что постоянно прерывался возгласами донны да Риальто, и от этой сумбурности я, видимо, не подобрала правильных слов, изложив все события ночи без купюр.

Маура расплакалась.

– Мы не можем найти Ангелу, – шепнула мне Инес, подавая полотенце. – Донна догаресса не знает, куда она могла подеваться?

Кракен меня раздери! Рыженькая служанка! Я оставила ее в своей постели, а когда в спальню вернулся дож, под пологом уже лежала синеволосая Блю!

Отбросив полотенце, я выбежала из ванной и принялась лихорадочно раздвигать стенные панели, маскирующие двери в смежные комнаты. Ангела обнаружилась в гардеробной. Ее связали, в рот воткнули кляп из свернутых чулок, а саму уложили в одежный сундук. К счастью, крышку не закрыли и горничная не задохнулась.

Охи и ахи наполнили комнату. Мы развязали Ангелу, потащили в ванную, заставили попить, я расцеловала тугие щечки девушки, не в силах сдержать чувств. Горничная ничего не поняла. Она спокойно спала, утомившись ожиданием дожа, и пленения практически не ощутила. Лежа в сундуке, попыталась освободиться, но быстро оставила попытки, испугавшись, что трепыхания сдвинут крышку, и стала ждать, пока ее освободят.

– Умница, – похвалила я. – Ты все сделала правильно.

Меня облачили в изумрудно-черное платье, подали маску.

– Маура, – позвала я. – Мы опоздаем в школу.

Фрейлина высморкалась, скрытая от меня пологом кровати.

– Не опоздаем, до отплытия час. Я распорядилась сервировать завтрак.

Надеюсь, сморкалась она не в занавесь.

– Чудесно, – я хлопнула в ладоши, – идем.

Носик Мауры распух и покраснел, глаза влажно блестели.

– Чего ревешь? – В коридоре я взяла ее под руку. – Из-за Карлы?

– Ты такая дурочка, Филомена, – непротокольно фыркнула подруга. – Мне стыдно за Эдуардо!

– Ты тут абсолютно ни при чем. Не ты играла в карты с шулерами и не ты делала ставки, которые не в силах обналичить. Если уж кому-то нужно стыдиться – ну, разумеется, кроме синьора да Риальто, – так это мне. Не сбеги я из дворца, презрев приличия…

– Ты не чувствуешь себя оскорбленной?

– Еще как! Но эти чувства на тебя никак не распространяются.

– Честное слово?

– Клянусь! – Я прижала к груди ладонь свободной руки.