Опомнись, Филомена!

– Ну что ж, братие, – председатель вернулся к своему месту во главе стола, – страус своим взглядом высиживает яйца?

Многоголосье ответило слаженно и напевно.

– Прекрасно! Заседание Птичьего Совета объявляется открытым. Наше тайное общество, как все вы уже осведомлены, заботит не смена власти, а избавление безмятежной Аквадораты от элементов нежелательных. Мы – борцы с нечистью, заполонившей наш город.

Пережидая аплодисменты, брат Грифон раскланивался.

– Колдуны!

– Да! – ответила братия.

– Вампиры!

– Да! Особенно они.

– Однако, – пробормотал экселленсе.

– Русалки и прочие нелюди!

– Да, да, да!

– Им здесь не место! Брат Клест, вам слово.

Названый заговорщик приосанился.

– Нами составлено тайное обращение к тишайшему Муэрто с требованием изгнать из столицы вампирский клан Мадичи, который, как нам известно, неожиданно воспрянул ото сна.

Брат Воробей поднял указательный палец, прося слова:

– Ужасный князь является почетным гражданином Аквадораты уже более двух сотен лет, дож не станет лишать его звания, основываясь на анонимном доносе.

Клест согласно кивнул:

– Если донос будет один…

Но Воробей его перебил:

– Да хоть сто! Пока вампиры не прольют кровь, их положение неколебимо.

– Прольют? – пробормотал экселленсе. – Как будто не изобрели салфеток, как будто мы какие-то дикари.

– Брат Ворон, – обратился к нему председатель. – Если вы хотите высказаться, для начала надо поднять вверх палец.

Сквозь прорези маски князь осмотрел персты брата Грифона и, видимо, решил с членовредительством повременить. Он поднял руку:

– Доносы – это прекрасно, братья. Капля камень точит, рано или поздно мы достигнем нашей великой цели, и вампирское гнездо будет разорено.

– Браво! – прокричали заговорщики.

– Однако, – поднял руку брат Каплун, – не будем забывать, что его серенити находится под влиянием своей супруги, которая, как мы подозреваем, тоже нелюдь.

– Неужели? – заинтересованно переспросил князь. – Донна догаресса вампир?

– Хуже, – вздохнул председатель, – она русалка.

Общество многоголосно ахнуло.

– Братие, – покровительственно сказал брат Клест, не забыв воздеть указующий перст к потолку, – спешу вас успокоить. Тишайший Муэрто сам пострадал от морских нелюдей, поэтому будет на нашей стороне.

– У нее нет хвоста, – проговорил кто-то вне очереди, за что был ошикан.

– Может, дражайший брат, – экселленсе руку поднял, – поведает нам подробности о страданиях его серенити?

Публика вопрос поддержала, и брат Клест, польщенный вниманием, уговаривать себя дольше не заставил:

– Мне известна причина, по которой синьор Чезаре Муэрто оставил пост адмирала торгового флота и вернулся в столицу, братие. И причина эта презанятна.