Опомнись, Филомена!

Мокрые губы накрыли мой рот, и шарик воздуха оцарапал горло. Я закашлялась, открыла глаза. Чезаре хлопнул меня по щеке:

– Дыши!

Горло дернулось, фонтан воды окатил его серенити. Он не расстроился, схватил меня за плечи, переворачивая лицом вниз.

– Эдуардо, – вытошнила я еще немного, – он жив?

– Филомена! – Голос принадлежал Мауре, и носки именно ее туфелек маячили рядом. – Боже мой!

– Артуро! – закричал Чезаре. – У нее рана на голове, нести нельзя. Приведи галеру к этому пляжу.

– Я прекрасно дойду пешком.

Чикко стояла на песке прямо перед моим носом.

– Здесь слишком мелко, – говорил синьор Копальди издали. – Нам придется рискнуть и нести догарессу на руках.

– Я дойду сама.

– Нет! Подплыви на максимально возможное расстояние. Исполнять!

Меня перевернули.

– Филомена, ты можешь говорить? Ты меня узнаешь?

«Ну разумеется», – будто бы сказала я, но теперь мне стало понятно, что я на самом деле не издала ни звука. Попыталась кивнуть, шея хрустнула, в голове помутилось.

– Ваша безмятежность, – пискнула Маура, – надо остановить кровь.

Раздался треск разрываемой ткани, виски сдавило плотной повязкой. Я лежала на спине, солнце нимбом окружало склонившегося надо мной супруга. Приплыл все-таки, дамский угодник. А некоторые Галки в это не верили. Где Карла? Она столкнула Эдуардо. Что с ней? Она арестована? Что с да Риальто? Он жив?

– Что это? – раздался испуганный голос возлюбленного. – Маура! Убери это! Я ненавижу насекомых.

– Это не жук, а саламандра, – ответила Панеттоне рассудительно.

Спокойствие ее тона сообщило мне, что синьор да Риальто жив и здоров.

– Ненавижу саламандр! – не унимался Эдуардо. – Убери немедленно. Какая гадость!

Какое счастье, что я не успела подарить ему мадженте. Какое облегчение, что мне не придется ее кому-нибудь дарить. Моя малышка, только моя.

– Что здесь произошло? – встревоженно и запыхавшись, вопрошала сестра Аннунциата. – Ваша серенити!

Чезаре распрямился, отчего солнце меня ослепило.

– Донна догаресса упала в воду, – сообщил дож. – К счастью, бравый синьор да Риальто вовремя бросился ей на помощь.

Говорил супруг с нажимом, направленным на кого-то конкретного. Я повернула голову. Пляжик оказался запружен людьми. Кажется, здесь собрались все ученицы и учителя, гвардейцы. Последних стало больше, если в глазах у меня не двоилось после ушиба.

– Какая доблесть, синьор да Риальто! – Директриса бросилась Эдуардо на грудь.

Тот был мокрым и растерянным, но нашел в себе силы поддержать сухонькую монашку:

– На моем месте так поступил бы каждый.

Тут я увидела Карлу. Она стояла поодаль, наблюдая.

– В благодарность за спасение супруги, – процедил дож, – мы даруем синьору Эдуардо должность губернатора островов Треугольника.