Останься со мной

Барханов взглядом указывает на место, напротив себя, приглашая присоединиться. Меня будто кипятком обдает. Вспыхиваю и поспешно отворачиваюсь к остальным.

Глава 9

Я слежу за ней от самого дома. Не потому, что я дебил, а просто так складывается – подъезжаю к ее двору, как раз в тот момент, когда она садится в такси.

Хотя да, дебил. Надо было просто уехать, но я не смог. Решил во что бы то ни стало с ней поговорить. В итоге поехал следом, накручивая себя мыслями о том, к кому это она на ночь глядя собралась. Уж не к любителю ли ромашек?

Как всегда, эмоции через край, аж зубы при каждом вдохе сводит. Сколько лет с Эльвирой, а не припомню, чтобы хоть немного пригорало, если она куда-то уходила. Вообще пофиг было. Может, потому что доверял ей, а может, потому что плевать.

В общем еду за Леркой до заведения с прекрасным названием «барСучья нора». Вроде не притон. Народ хоть и разномастный, но не отребье какое-нибудь: и молодняк есть, и люди постарше, музыка нормальная.

Из машины наблюдаю за тем, как Вознесенская встречается с подружками, как они целуются, обнимаются, хихикают и идут внутрь. Это еще одна возможность отступить и свалить по-тихому, не привлекая к себе внимания. И я благополучно спускаю ее в унитаз. Не могу уехать, иду за ними. Может, просто переживаю, что дурища в очередной раз найдет приключение на свою круглую задницу, а может, хочется посмотреть, чем они будут заниматься. Фиг знает. Одно я уже понимаю наверняка, что у меня клиника, и это не лечится.

Они занимают столик в углу, я – у окна. Беру кофе. Наблюдаю."

"К моему приятному удивлению, ни Лерка, ни ее подруги не хватаются за алкоголь. Даже странно, если вспомнить в каком состоянии я ее раньше из клубов забирал. Повзрослела что ли?

Я действительно сталкер. Вместо того, чтобы подойти, продолжаю наблюдать, и сам не замечаю, как заказываю уже пятую кружку кофе. Смотрю, как маньяк, и упиваюсь. Потому что вижу прежнюю Лерку, которая хохочет, не стесняясь, и что-то рассказывает, эмоционально размахивая руками и чуть ли не подпрыгиваю на стуле.

Живая, интересная, и пускай уже не рыжая, но все равно огненная. В ней все через край. Вся та энергия, от которой срывало мою крышу, и которую она теперь от меня прячет. Знаю, что стоит мне только нарисоваться, как она тут же закроется и станет ледяной, колючей стервой, поэтому и не подхожу. Хочу хоть со стороны посмотреть на то, чего лишился по собственному желанию.

Другие тоже обращают внимание на их компанию. Мужчины за соседним столом с интересом поглядывают на веселых девочек, кто-то даже в качестве комплимента отправляет им игристого. Я ревную и с каким-то внутренним недоумением прислушиваюсь к этому чувству – оно всегда связано только с Вознесенской. До ее появления в моей жизни, я даже не знал, что способен на ревность.