Останься со мной

Сейчас пока опыта набираюсь, в том году только универ закончила…

Лерка испуганно замолкает, будто ляпнула чего-то лишнего.

– В том? – когда мы с ней встречались, она училась на третьем курсе, значит закончить должна была раньше, – кто-то оставался на второй год?

Вознесенская тут же напрягается:

– Ну, в поза том. Подумаешь, оговорилась!

– Не пенься. Просто спрашиваю, – примирительно поднимаю руки. Мне совсем не хочется, чтобы она психанула и ушла.

– Так почему ты не улетел? – она не очень тактично, но совершенно по-ежиковски переводит разговор.

Мысленно делаю пометку не затрагивать тему ее учебы. Что-то там не так. Не чисто. Может хвостов нахватала и в академ вылетела, может еще чего. В любом случае, реагирует остро и бесится, а мне на фиг не надо, чтобы она бесилась. Я мира хочу.

– Я же сказал. Не захотел.

Качает головой:

– Не захотеть на Мальдивы? Это как надо пресытится, чтобы от такого отказываться?"

"Жму плечами. Да, я зажравшийся сукин сын, которого уже ничем не удивить, не впечатлить и не заинтересовать. Почти ничем. Сейчас вот мне очень интересно, но сижу словно истукан, опасаясь сказать лишнее слово и спугнуть. А еще мне чертовски хочется прикоснуться к ее волосам…

– Между прочим, там твоя принцесса сюрприз тебе подготовила.

– Я рад, – сарказм прорывается наружу, и Лерка его чувствует.

Замолкает на несколько секунд, потом прохладно интересуется:

– Не все так сладко в вашем сахарном королевстве?

Королевство дышит на ладан, и в этот раз я не собираюсь его реанимировать. Сидя напротив колючего, нахохлившегося Ежика, я окончательно понимаю, что наелся идеальности и жизни по правилам. Что мои попытки сохранить собственное спокойствие не стоят и выеденного яйца. Пустое. Это не та тишина, которая приносит мир в душу и наполняет счастьем. Это синтетика. Бесплодная пустыня, в которой ничего нет.

– Ты действительно хочешь обсудить мои отношения с Эльвирой?

– Нет, – морщится, будто я ей предложил чего-то гадкого, – меня не интересует ни Эльвира, ни ваши отношения. Просто хотела понять, почему не поехал.

– Не захотел. Потому что не там и не с той, – говорю, а сам в глаза ей смотрю, не отрываясь, – да и на работе проблемы.

Первую часть признания она пропускает между ушей, как нечто несущественное, а вот вариант с работой ее устраивает:

– Теперь все ясно.

Я так старательно создавал и поддерживал образ крутого босса, культивировал его в ней, требуя признания и подчинения, постоянно макал носом в ее несоответствие моему статусу, что она приняла это. И теперь она попросту не видит остального. Или не хочет видеть. Почему-то становится тошно.

– Что тебе ясно, Лер?

– Работа – это святое.

Я не знаю, что сказать, поэтому тяну к себе кружку и делаю глоток кофе. Остыл.

Молчим.