Остров Смертушкин

Сразу же поступил на службу в Новосибирск, получил в руководство небольшую лабораторию со штатом сотрудников и полный карт-бланш."

"Работа, результатами которой Капланский предпочитал не делиться с коллегами, кипела в лаборатории круглосуточно. Судя по тому, каким инфернальным огнем сияли его глаза, намечалось там что-то грандиозное. Всем было понятно, что он из тех, кто запросто перевернет этот мир.

Если доживет.

У Семена Капланского была редкая мутация крови. Он получал лучшие лекарственные препараты и надеялся, что медицина совершит прорыв раньше, чем умрет его тело.

Надежда была тщетной. Слишком редкое заболевание, чтобы на его исследование выделялись серьезные гранты.

Поэтому Капланскому не завидовали – ему сочувствовали.

Танюша Свиридова. Случайная гостья, залетная пташка. Отчислена с первого курса московского первого меда за хронические прогулы. Паршивая овца в династии потомственных кардиологов. Блудная дочь, которая лучше сдохнет в придорожной пыли, чем вернется под сень отчего крова.

Танюшина легкомысленность, немного наивная доброта и детская жажда приключений удерживали ее на плаву.

У нее был талант найти кров и стол и рыбкой-прилипалой прибиться к чужому очагу. В свои неполные двадцать пять она успела дважды побывать замужем – за криминальным авторитетом (от которого ей приходилось скрываться еще два года после развода) и сибирским банкиром (с которым все закончилось вообще водевильно: он застал ее с садовником, отобрал у нее трехмесячную дочь и выставил вон, даже не позволив забрать чемодан с одеждой).

В НИИ Таня работала лаборанткой. Никто не знал, как ей удалось сюда устроиться – человек ее психического склада обычно даже не получал приглашение на собеседование.

Никто никогда не видел Танечку грустной. Она всегда пребывала в режиме порхания. Неудобных вопросов из серии «не скучаешь ли ты по дочке?» или «почему не попыталась вернуть ребенка через суд?» ей не задавали, не хотели расстраивать. Ее волна чистой радости была чужеродной серому миру сибирского закрытого НИИ. Поэтому Танину радость все берегли как сакральный артефакт. От нее всегда можно было подзарядиться – само Танино присутствие автоматически обесценивало любую бытовую неурядицу.

Ее даже научные дамы любили. Большая редкость. У таких чаще всего бывает змеиный характер.

Танечка была трогательно влюблена в Капланского и мечтала, что однажды он ее «разглядит» и позовет замуж. Почему-то ей казалось, что только ее опека и любовь способны излечить его. То, что недуг Капланского был генетической природы, Танечку не смущало. Она верила, что мысль порождает материю, а это значит, что любые трансформации возможны, если тобою руководит любовь.