Остров Смертушкин

На его бесформенном теле был глаз – человеческий глаз, даже обрамленный длинными ресницами. Только зрачок был вытянутый, как у крокодила или кошки.

– Что это? – поморщилась Яна. – Однажды меня пригласили на выставку картин душевнобольных. Эти картиночки туда вписались бы как родные.

– В путевом дневнике всего несколько строчек об этом существе. Но капитан записал, что видел такое создание и что ими кишмя кишат местные воды. Эти твари нападают на людей и вырывают им глаза.

– Ужасно. – Яна скривилась. Хоррор никогда не был ее любимым жанром. – Может быть, у них просто закончилась пресная вода? И он описал предсмертные галлюцинации, погибая от жажды?"

"– Не исключено.

В любом случае, судно пропало, его так и не нашли. В дневнике капитана есть сведения о нескольких погибших моряках. Якобы их убивали эти твари на его глазах.

– Если бы капитан родился на несколько веков позже, мог бы стать голливудским сценаристом… Но послушай, а зачем тебе этот остров? Капитан написал о нем что-то еще, помимо того, что рядом живут морские чудовища?

– Записи обрываются на самом интересном месте. А речь идет о кладе.

Он начал писать про самый ценный на свете клад.

– Тебе денег, что ли, мало? – удивилась Яна.

– Послушай, если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь прыгнуть в воду и свалить, как сделала твоя подружка, – разозлился Роман.

– Нет, что ты… – Яна улыбнулась. – Мне всё интересно. Я люблю приключения.

– Вот и хорошо. Значит, сейчас мы пообедаем, а потом я возьму курс по этой карте. Мне там не всё понятно, но я попробую… Ты иди, нарежь рыбки и возьми в холодильнике сидр. Кажется, я хочу выпить.

2010 год.

Закрытый научный институт НМ-612.

Новосибирск

В зале было душновато. Каждому из собравшихся, а было их не более десяти, хотелось поскорее попасть домой. Был конец рабочего дня, середина декабря, самое темное и вьюжное время года. Люди работали вахтами по шесть месяцев и жили в общежитии на территории НИИ. Идти до общежития надо было через сосновый лесок. И каждый из скучавших в зале с нарастающей тоской думал о ледяном ветре, обжигающем кожу до самых косточек, о колючей метели, которая бросается на тебя с яростью изголодавшегося людоеда, намеренного обглодать твое лицо, и о крепком чае из малинового листа вприкуску с присахаренными сухарями.

Если бы не человек, похожий на клинического сумасшедшего, который занял трибуну и через каждую фразу-другую повторял: «А сейчас начнется самое интересное!»

Кто-то сочувственно улыбался, кто-то явно демонстрировал раздражение, возводя взгляд к осыпающемуся потолку.

Профессорша Архипова. Она занимала себя вязанием – ее ловкие пальцы перебирали спицы машинально, однообразные движения погружали женщину в отрешенное медитативное состояние.