Остров Смертушкин

Все, что он говорит, просто смешно!» – решил он.

– На острове есть вулкан, – невозмутимо продолжил Ян Ефимович. – По легенде, в нем обитает древнее существо, которое местное жители называют Великой Богиней. Иногда вулкан издает специфические звуки. И именно они и пробуждают состояние, о котором я говорю. Люди, которые живут на острове, научились имитировать эту мантру вулкана. И сейчас вы ее услышите.

– Поскорее бы, – сжала губы Архипова. – Еще десять минут – и я отказываюсь участвовать в этом цирке.

– Мне не потребуется десяти минут, – улыбнулся профессор Кот.

 – Вы готовы? Тогда слушайте! – Тяжелые желтоватые веки зашторили его глаза, грудь раздулась, как у болотной жабы, собирающейся затянуть скрипучую брачную песнь.

В аудитории воцарилась тишина – все вдруг перестали перешептываться, как будто нутром почуяли, что сейчас на их глазах свершится чудо."

"Из приоткрытой щели рта профессора донесся утробный гул, который словно порождала сама земля. Тревожный гул, пробуждающий какие-то древние, забытые участки сознания. Его голос чудесным образом раздваивался, множился, гулким эхом отскакивал от стен и заполнял собою пространство.

Как будто Ян Ефимович был чревовещателем, способным производить звуковые волны движением каждой части тела. Из мерного гула голос обратился в надрывный скрип, затем – в протяжный горловой вой, затем в оглушительное, как будто птичий щебет.

Поначалу все свидетели этого странного перформанса с тревогой переглядывались, и каждый думал: бывает же такое! В передовом НИИ исследования мозга у человека случился внезапный кризис самоосознания, и никто из присутствовавших врачей не смог это предвидеть и предотвратить.

Но в считаные мгновения тревога развеялась, и на смену ей пришло блаженство странной искусственной природы. Как будто каждого из них опоили лошадиной дозой нейротрансмиттера серотонина, влияющего на настроение, и организм высвободил из своих закромов те запасы светлой радости, которые были отведены человеку на всю его жизнь. Блаженство нарастало, разворачивалось, заполняло собою пространство, как ядерный гриб.

Глаза Семена Капланского были широко распахнуты и невидяще смотрели в обшарпанный потолок, по гладко выбритым щекам катились крупные слезы. Всю жизнь он посвятил изучению в том числе и биохимической природы счастья.

Он знал все о синтезе энкефалинов и эндорфинов, его брошюра о мезолимбическом тракте вошла в список обязательной литературы во многих медицинских университетах мира. Однако никогда, никогда в жизни он сам не испытывал такого мощного и чистого счастья.