Остров Смертушкин

Зажгла свечу, встала в центр круга на колени и что-то забормотала на языке, слова которого словно порождал ее разум в момент их произнесения. На красивом певучем древнем языке. Перед глазами встал далекий день из детства, когда она впервые увидела Небесную Даму. «Ты просто будешь знать. Ты умрешь за меня».

Мария впала в какое-то странное состояние – она раскачивалась, на побледневшее лицо упали распущенные волосы, глаза ее закатились, как у припадочной, с пересохших губ продолжала литься чужая варварская речь. Она не понимала, что именно делает и зачем, ей стало очень страшно.

Выходит, она и есть одна из тех, за кем охотятся, чью плоть заживо сжигают на огромном костре; одна из тех, кого она сама с детства приучена бояться. Но ведь она не сделала ничего плохого. Никогда никому не желала зла и даже к самым скандальным из своих соседей относилась с философской снисходительностью. О ведьмах говорили всякое – и что чужие слезы заставляют их раскатисто хохотать, и что они пьют жизненные соки из всех, к кому прикасаются, и что они варят суп из младенцев, а из пупырчатых болотных жаб готовят зловонную мазь, с помощью которой могут подниматься в воздух и улетать на тайные встречи к своему нареченному жениху – дьяволу. Но она, Мария, была обычным человеком – тихим, скромным, сочувствующим. Да, внутри нее как будто проснулось что-то чуждое, внутренний голос, который заставлял ее делать странные вещи, только вот сама она не понимала ни их смысл, ни предназначение.

Следующий день прошел для нее как в тумане. Она словно спала на ходу и даже получила несколько тумаков от мужа, который хоть и считался в округе человеком свирепым, но понапрасну рук не распускал, относясь к своей женщине с несвойственной для человека его круга почти нежной осторожностью.

Но время шло, ночное происшествие постепенно стерлось из памяти, уступив место будничным впечатлениям.

Однако спустя несколько месяцев ночное наваждение повторилось. Сценарий был тот же – внезапное пробуждение, ясность мысли, желание выйти на улицу и посмотреть в ночное небо, начертанный углем круг и треугольник на полу, тихое бормотание на неведомом языке.

Однажды случилось так, что соседка из дома напротив всю ночь мучилась животом; она вышла на улицу, скрючившись от боли, и увидела Марию, которая стояла в ночной рубашке, босая и бледная как привидение – и улыбалась полной луне.

Соседка даже о боли забыла – осенив себя крестным знамением, она поспешила обратно в дом.

На следующую ночь к Марии ворвались люди с факелами.

Допрашивали ее торопливо и строго по регламенту Баденского судебного уложения. Казалось, судьба Марии уже решена, и мрачный пожилой мужчина в мятом инквизиторском плаще выслушивал ее сбивчивые оправдания без всяческого интереса.