Остров Смертушкин

Большинство «супергероев», которые приходили, чтобы засвидетельствовать чудо, оказывались обычными психопатами в поиске чужого внимания. Ни разу ему не встретился человек, который действительно смог бы продемонстрировать хотя бы одну суперспособность в лабораторных условиях. При этом он ведь не был скептиком, его целью было не уличить, а найти хоть крупицу, хоть отблеск, хоть жалкое подобие такого дара. Он изо всех сил помогал пришедшим людям, предоставлял им столько времени на эксперимент, сколько требовалось. Некоторые добровольцы оставались в его лаборатории на несколько суток.

Он разочаровался. Но к тому моменту были изданы книги, защищена кандидатская и почти написана докторская, проведено сотни конференций. В общественном сознании его имя теперь было прочно связано с поиском и попытками объяснить сверхъестественное. И ему еще повезло, что с подобными интересами он ухитрился не стать маргиналом от науки, как большинство искателей этого призрачного клада, а остаться в мейнстриме.

– Моя дочь мертвых слышит. – Женщина сбивчиво рассказала ему об обоих случаях, стараясь ничего не упустить.

Когда-то такой рассказ спровоцировал бы выброс адреналина. Врач бы забегал по кабинету, лично принес бы для чудо-девочки самое дорогое пирожное из больничного кафе, заставил бы ассистентку распечатать все опросники. Сейчас же он просто внимательно слушал, подперев щеку рукой. Консультация была оплачена, мать бедной «чудо-девочки» производила впечатление человека в затяжной депрессии. Человека тонущего, которому нужно себя спасать, а не удобрять свою самооценку сладким ядом иллюзий о том, что ее дочь гениальна.

К нему много подобных несчастных детей приводили. С тех пор как в прессе стало модно муссировать тему детей-индиго, каждый второй неудовлетворенный реальной жизнью родитель вдруг начинал распознавать признаки запредельного дара у собственного ребенка. Фактически у всех таких родителей была одна цель – самоутвердиться и начать паразитировать на растущей славе своего ребенка. У некоторых даже получалось. Больше всего в таких случаях было жаль детей.

– Но ваша девочка могла услышать обрывки разговоров, – возразил врач.

– Не могла! – твердо сказала женщина. – Я совершенно точно никогда не упоминала о своей матери. Старшая дочь была слишком мала, когда мама умерла. Она ее не помнит. Младшая бабку и вовсе не видела… И про ребенка моего неродившегося неоткуда было ей узнать. Срок ведь был очень маленьким. Я и не знала, конечно, мальчик или девочка. Но точно помню, что в самом начале думала – вот будет мальчик, и назову его Алешенькой. А Настя откуда-то об этом узнала.