«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Пока мы там базары терли и разговоры разговаривали, ушлый сержантик с дороги в буш свернул. Барт, конечно же, к нему. Ни я, ни Дато его преследовать не стали, потому как, что ни говори, а по местному лесу бур даже лучше Туташхиа ходит. Вот и англичанин его и не увидел и не услышал, а Барт уже у него за спиной — и ка-ак даст британцу кулачищем в ухо, аж звон пошел! Тот, естественно, с копыт. Бур сержанта на плечо взвалил и к нам потрусил. Принес, значит, он эту бренную тушку, на землю бросил и еще ногу сверху эдак горделиво поставил и стоит, как крутой охотник, фотографирующийся на сафари.

И городился он так, пока Дато пленника лицом вверх не перевернул. А потом физиономия у бура сначала резко побагровела так, что даже в темноте заметно стало, потом он, как тот осьминожка из мультика, перекрасил морду в цвет парламентерского флага — и бочком, бочком в кусты. Потому как не английский сержант это оказался, а Всеслав Романович где-то вражескую форму раздобыл и из плена самостоятельно смылся. Я потом несколько раз к капитану подкатывал, просил рассказать, где он британский мундир стащил и как бежать умудрился. Но обычно открытый и покладистый Арсенин всякий раз почему-то смущался, переводил разговор на другую тему и подробностями побега делиться не желал ни в какую. Странно.

Я и до этого к Всеславу Романовичу относился с большим уважением, но той ночью зауважал его еще больше. И даже не за то, что самостоятельно сумел из беды выкрутиться (хотя и за это тоже), а потому что, несмотря на крайне плохое самочувствие, за наше душевное равновесие он беспокоился больше, чем за свое здоровье. А Барт ему сильно по голове навернул. Арсенин тогда больше на тень отца Гамлета походил, чем себя обычного.

Но капитан все равно молодцом держался, пусть из последних сил, но показывал, что все хорошо. Над Ван Бателааном прикалывался, иронично, с подначкой, но без злобы. Когда я его урезонить пытался (ну сразу же видно — хреново человеку, и не просто, а в превосходной степени!), он и надо мной посмеялся. Беззлобно так. Все «Алису в Стране чудес» цитировал и про Чеширского Кота вспоминал. А я, хоть эту книжку и люблю, хоть убей, не помню, когда она в свет вышла. Нет, если Арсенин цитатами из нее сыплет, значит, книгу он уже читал. Но я, здраво рассудив, что мой реципиент с классикой английского фэнтези вряд ли сталкивался, на всякий пожарный случай сделал морду кирпичом, мол, не понимаю, о чем и о ком речь. И вроде бы нет ничего страшного, если я расскажу друзьям, кто я такой на самом деле, и кажется мне, что они поймут и поверят, но все равно — страшно, а вдруг как нет? Решат, что на фоне войны у меня крыша поехала, и определят в сумасшедший дом или куда тут юродивых определяют? Так что я пока погожу признаваться.