Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота

А вечером, проклиная сам себя, я расчерчивал лист ватмана, сооружал из простого карандаша перьедержатель и отмачивал старые металлические поржавевшие перья в воде. Мне к утру предстояло перерисовать из тетради Поповских план-схему проведения ночного занятия по стрельбе с плавсредства на плакат. Сам виноват. Минут двадцать я «расписывался», вспоминал, как держать перо, начертания некоторых букв. Рядышком пыхтели Федос и Зелёный, раскручивали телефонный аппарат, украденный мною из телефонной будки.

— Тяжёлый, — пыхтел Саня, — рублей сто, наверно, будет.

— Моя половина, — предупреждал Зеленый, пытаясь поддеть крышку отвёрткой. Я от греха подальше перешёл на другой стол с плакатом и перьями. Дёрнут под руку, мазну пером или тушь разолью, где мне потом искать чистый кусок ватмана? Наконец я все расчертил простым карандашом и взялся за перо. Надписи — всяческие «Утверждаю» и «Согласовано», — я писал довольно медленно. Потом дело пошло гораздо быстрее. К моменту, когда Зелёный с Федосом все-таки отколупали крышку, плакат был почти готов. Оставалось только написать пером-«единичкой» порядок отработки учебных вопросов и прочую ерунду.

— Ого, — восхищались мои товарищи, — мы же пересчитывать будем полночи, тут монеты еще, наверно, со времен Брежнева лежат.

Когда они начали пересчитывать и достигли суммы в четыре рубля пятьдесят копеек, я уже вовсю, не останавливаясь, чиркал пером, заглядывая в тетрадку командира группы. Готово! Теперь надо перерисовать рисунки. Но тут дело пойдёт быстрее, надо только, чтобы тушь подсохла и не размазалась. Отдыхая и тряся затекшей кистью руки, я вскипятил себе воды, поскрёб по донышку банки, собирая остатки кофе.

Заварил напиток и, дуя на кружку и обжигая губы о железные края, начал давать дельные советы по пересчёту «богатства». Мне посоветовали не мешать, монетки были не только двухкопеечные — встречались и по копейке. К вечерней проверке я закончил рисовать плакат, осталось только его подтушевать, сдуть труху от ластика и повесить на рейку."

"«Бухгалтеры» насчитали всего-навсего двадцать три рубля восемьдесят девять копеек. Не сто рублей, но нам и того хватит, даже если отдать одну треть Зелёному.

Тем более трёшку, полученную от Поповских, я никуда не тратил. Зеленов после обещаний всяческих «баталерных» благ скрепя сердце согласился забрать треть вместо половины. Теперь эту гору мелочи необходимо было поменять на бумажные рубли, а для замены мелочи на бумагу требовалось две вещи: чудесным образом попасть в «чипок» и придумать какую-нибудь красивую легенду о столь ощутимом запасе монет, откуда они у нас появились.