Пария

– Представила, как она крадется по узкой винтовой лестнице для слуг, вся такая красивая, закутанная в шелка, чтобы ублажить твое высочество… А высочество нос воротит.

Брови принца сошлись на переносице, потом лоб разгладился, и он тихо засмеялся вместе со мной. Громче, еще громче. Через мгновенье мы хохотали во весь голос. На нас начали озираться студенты, еще сидевшие в столовой.

– Боги, лекция! – воскликнула я.

Мы, никого не замечая, схватились за руки и, хихикая, побежали на занятия.

Судья затаился. Прошло несколько месяцев после похищения, а от него не было ни слуху, ни духу. Неужели забыл про меня? Или отвлекли важные государственные дела? Я читала о громком процессе над шпионажем в пользу граничащей на востоке Фракрии. Там была замешала верхушка ариев. Дипломата Фракрии выслали из страны, а два ария были лишены дворянства, состояния и сосланы на север."

"От Кассана, наконец, пришло письмо. Я проглотила за секунду несколько корявых строчек, спотыкаясь об орфографические ошибки. Он коротко написал, что хорошо устроился, купил дом и начал строить кузницу. А еще они с Виоликой ждут ребенка. Вот и все.

Последняя новость в письме мне напомнила еще об одном ребенке, куда более знаменитом, рождение которого ожидало все королевство. Ребенке Дария и Сорти. Журналисты гадали, проявится ли магия в наследнике Зоргов или этот род станет еще одним, лишившимся ее? А мне было интересно, как Зорги будут проверять силу у младенца. Я не помню, как было это со мной. Родители рассказывали, что дали мне в ручку серебряную ложечку, когда я гневно кричала, требуя молока, а когда я сжала пальчики, на металле появились отметины.

Как бы там ни было, я порадовалась за них. Я следила за громкими делами Зоргов в королевстве. Где-то они прорыли тоннель в скале, чтобы построить дорогу в горные деревушки. Где-то выровняли каменистую пустошь, где-то изменили береговую линию в бухте так, чтобы кораблям было удобнее заплывать. Нечасто, но мы обменивались с Дарием письмами. Увы, легкость в общении прошла. Он коротко описывал, чем занимается, я в основном рассказывала об учебе и своих достижениях в магии. Не жаловалась и не писала о своих проблемах с судьей.

Постоянная зубрежка и в будни, и в выходные выматывала, я скучала по общению, работе в кузнице, особенно в те дни, когда Эдвард куда-то пропадал. Мои прогулки ограничивались периметром забора школы. И почему-то всегда, проходя мимо хозяйственных построек, я вспоминала младшего Хорна. Его хриплый шепот, проникающий под кожу, заставляющий сладко замирать сердце, губы на расстоянии вздоха, сильные руки, прижимающие к груди, уносящие прочь из особняка его отца.

Я слишком часто стала о нем думать, это пугало.