Первый (СИ)

— Я в курсе, что ты с пяти лет вовлечён в автоспорт — с тех пор как начал ходить в секцию картинга. Но ты же не собираешься? Сразу после выписки?..

Гонщик суживает глаза и планирует ответить, но наш разговор прерывает вошедшая в палату медсестра. Я даже не заметила, когда закончился препарат во флаконе. Увлеклась.

Андрей приветливо разговаривает с девушкой, улыбается и даже подшучивает. Оказывается, у него чуть хрипловатый и безумно притягательный смех, который пробирает до самых мурашек.

Я неоднократно ловлю себя на мысли, что со мной он никогда так свободно не общался. Не заслужила.

Медсестра расправляет плечи, мило смущается. После того, как отсоединяет систему, вводит антибиотик. Возможно, из-за волнения дёргает рукой и неудачно задевает катетер. Тот выпадает из вены, пачкая Андрею одежду.

— Боже, простите, пожалуйста! — мгновенно спохватывается.

Девушка принимается вытирать белоснежную футболку спиртом, но это мало помогает. Бакурин великодушно прощает, отвечая, что не произошло абсолютно ничего страшного. Вот бы он и мне когда-то так сказал.

Когда мы, наконец, остаёмся в палате вдвоём, то закончить начатый разговор всё равно не получается. Андрею звонят, он осторожно встаёт с постели и подходит к окну. Выслушивает длительные оправдания, не перебивая.

— Кир, я же ясно дал понять, что пока никого не хочу видеть, — отвечает после вступления. — Какой договор? А, понял. Разрывают?

Гонщик дёргает уголками губ, затем взрывается смехом. Мой пульс то и дело зашкаливает, когда он так делает. Хочется слушать и слушать.

— Ну окей. Поднимись. Я скажу медсестре, чтобы тебя пропустили.

Закончив разговор, Андрей кладёт трубку, но ему снова звонят. Он несдержанно ругается, затем отрывает взгляд от дисплея и смотрит прямо на меня. Я неожиданно ярко реагирую — кровь нагревается и приливает к щекам.

— Жень, если хочешь быть полезной — скажи на посту, что ко мне придут. Я разрешил.

Послушно кивнув, поднимаюсь с кресла. Поправляю сползшую с плеча бретельку майки и выхожу — без проблем, мне несложно. После того как передаю на посту указания Бакурина, возвращаюсь.

От нечего делать убираюсь в палате. Андрей продолжает разговор и кладёт трубку ровно тогда, когда в дверь отчётливо стучат.

— Слушай, а ты бодрячком! — произносит приятный светловолосый мужчина с короткой стрижкой.

Я понимаю, что раньше его где-то видела. Напрягаю память и вспоминаю, что в интервью. Точно! Это личный менеджер Андрея — Кирилл Наумов.

Мужчина закрывает дверь, крепко пожимает руку гонщику, а затем замечает меня и изумлённо выгибает бровь.

— А это у нас кто?

— Никто, — обрубает Андрей.

— Алинка, значит, места себе не находит, а ты тут не скучаешь, — присвистывает Кирилл.

Бакурин игнорирует это замечание и просит перейти ближе к делу.