Пилот

Часа три в ожидании провели. Разговоры разговаривали и планы строили. В основном – где же все-таки обосноваться нам на постоянное место жительства?

В процессе ожидания почтил нас своим вниманием местный коп. В форме, практически не отличающейся от патрульной Ордена, за исключением надписи над карманом нагрудным – POLICE да блямбы на кепке с могучим козырьком. Вместо пирамидки на блямбе что-то похожее на звезду давидову красовалось. Оттюнингованую. ""По мотивам"", так сказать. Похоже, стибрили они марроканский орден Медуайя и вместо солнышка внедрили лысого американского орла.

Со всеми причиндалами в лапках и ленточкой ""E Pluribus Unum"" (""Из множества Одно"") в клювике. Получилась полицейская кокарда. Для местных нужд. Довел нам мент до сведения, что на территории Федерального округа Новый Израиль, а также штатов Нью-Йорк, Манхэттен и Колумбия ношение оружия в городской черте, к которой относится и территория аэропорта – незаконно. Извлек щипчики да кобуры нам с Катей и опломбировал. Не сходя с места. Фараон. Чувствуются Орденские порядки. Надо мотать отсюда. В Россию-матушку."

"Я для себя давно и твердо решил, что нигде кроме России местной жить не останусь.

И путешествие это затеял исключительно в целях туристических. К российскому варианту склонял и Катю. Упирая в православную составляющую, в первую очередь. Наверняка в России отыщется церковь православная. Катя склонялась успешно, но желала непременно предварительно осмотреться на месте. А что? Разве кто-то возражает? Вот вернем сейчас пассажира на место и в Россию полетим. Там, кстати, и повенчаемся. На этом месте кирия Катерина вспомнила было о трауре, но я намекнул ей, что незамужним дамам, а тем более вдовам в стадии траура беременеть как-то некультурно. Не комильфо. Как-то так. И чем скорее дама обретет статус замужней, тем полезнее будет для ее репутации. Экой я старомодный! Иезуит просто! Этот довод оказался для Кати почему-то неожиданным, но был воспринят ею весьма серьезно. После длительного и глубокого изучения вопрос был решен в мою пользу. Ибо: ""Бог поймет и простит!"" Ну, и славненько! Давно пора!

Заметив на горизонте облако пыли, предположили мы с Катей, что это честный предприниматель назад возвращается.

Не ошиблись. Помяни черта – он и явится. Поспешили занять рабочие места. Мистер пованивал густо коньячком, пребывал в благодушии и вельможности, и был необычайно болтлив. Обласкал меня похлопыванием по плечику. Затем по щечке и прочим разным местам похлопал секретарочку свою. Наконец, похлопав горделиво по кейсу, хвастаться принялся. Я его не торопил. Слушал внимательно. Даже поддакивал. Мистер вещал о том, как он теперь в бараний рог скрутит О'Брайена. Все будет по его, мистера Эмерссона, велению.