Пилот

Ибо Верховный Судья Гринмайл (Greenmile) принял к рассмотрению иск и вынес постановление об аресте судна, вплоть до судебного решения. Каковое будет несомненно в пользу мистера Эмерссона. Честного предпринимателя. Ведь заказ на верфи размещен от его имени? Не так ли? Неважно, что по просьбе О'Брайена. Неважно, что этот О'Брайен внес авансом пятьдесят процентов стоимости судна. Кто он такой, этот О'Брайен? Никто! Капитанишка какой-то. Да еще и ирландец. Величина, стремительно стремящаяся к нулю. О'Брайену нужен траулер? Ради бога! Пусть О'Брайен купит траулер на аукционе.

У мистера Эмерссона. Честного предпринимателя. Все честно, господа!

""Все ясно, мистер жулик. С вами"", – подумал я об этом засранце и рассадил мистера и миз по местам. Пристегнул ремнями и удалился на командирское сидение. После взлета и набора высоты мистера растащило на кофе. Пришлось Кате кофе ему сварить и подать. А заодно и мне. Затем мистера одолело желание курить. Пришлось разрешить. После чего мистер затих. Я подумал, что мистер уснул, но ошибся в своем предположении. Мистер попивал кофе, покуривал сигару и получал секретарские услуги.

Ласково поглаживая по белобрысым кудряшкам миз Монику, стоявшую перед ним на коленках, и регулируя ритм. Я даже восхитился на мгновение. Вот же наглая скотина! Он меня за таксиста принимает? Наверное?

А кто я, как не таксист? Извозчик? Воздушный извозчик и есть. Кто же будет извозчика стесняться? Уж не хозяин жизни, честный предприниматель мистер Эмерссон. У которого ""все схвачено"".

""…отвези меня, родной! Я, как ветерок, сегодня вольный. Пусть стучат копыта дробью по мостовой, да не хлещи коня – ему же больно!..

…И бросает с крыши косточки от вишен очень неприличный гражданин…"" – замурлыкал я себе под нос, пилотируя аэроплан.

Снизиться до термиков? Глядишь, в ямку воздушную угодим? То-то будет весело! А фули ж? Прибрал газ и плавненько да незаметно снижаться начал. Авось, получится диверсия у меня!

«Авось» не замедлил явить себя во всей красе. Первая же воздушная колдобина вызвала за спиной отчетливый звук звонкой затрещины и трагический рев раненого в задницу гризли, услышанные нами даже сквозь гул двигателя и надетые наушники. Но не охотничья пуля была причиною столь яростных эмоций.

Обернувшись и оглядев салон, узрели мы сцену ужасную, заставившую содрогнуться наши сердца. Как в классическом вампирском триллере миз Моника, с видом невинно оскорбленной добродетели валялась на палубе, неприлично раскинув тощие длинные ноги, и вытирала кружевным платочком окровавленный рот, оставляя на нем кровавые пятна. Мистер Эмерссон двумя руками держался за причинное место, визжал нечленораздельно, по рукам же его струилась алая кровь… И капала на чистый пол «Каравана».