Плохие девочки не плачут. Книга 3

Я обращаю внимание на людей, которые их носят.)

— Should I relax after such a confession? (Надо расслабиться после такого признания?) — нервно усмехаюсь.

— Morton asked about your parents, (Мортон спрашивал о твоих родителях,) — не вопрос, безапелляционная констатация факта.

Спонтанно взрываюсь очередной догадкой:

— How do you… you’ve told him! (Откуда вы… вы сказали ему!)

— No, (Нет,) — твердо произносит Валленберг.

— It is difficult to trust a person who ties your hands, (Трудно доверять человеку, который связывает твои руки,) — отвечаю с горечью.

— I have no reason to lie. (У меня нет причины лгать.

Лед в голубых глазах тает, позволяет заглянуть под непроницаемую маску.

— I like you and I am honest with you. (Ты мне нравишься, и я честен с тобой.)"

"А в следующий миг напротив опять сидит холодный и отстраненный наблюдатель. Ни намека на несанкционированное проявление эмоций.

— Remember about it, (Помни об этом,) — говорит он. — I am not going to repeat. (Я не собираюсь повторять.)

Прекрасно сознаю, глупо и самонадеянно принимать на веру подобные заявления. Куда разумнее ожидать предательский нож в спину, не вестись на приемы искушенного манипулятора и оценивать положение трезво.

Тем не менее, тонкий расчет никогда не был моей сильной стороной.

— He asked me about Polish cradle songs and I failed, (Он спросил о польских колыбельных, и я провалила проверку,) — отчаянно пытаюсь не дать волю слезам.

Жутко представлять, как лорд выясняет правду и решает добраться до моей настоящей семьи. Он же ни перед чем не остановится, чтобы воздействовать на самого ненавистного противника. Только бы задеть и получить ответную реакцию.

А хуже всего другой вопрос, то, о чем не решаюсь подумать.

«Рискнет ли фон Вейганд личной выгодой ради моих близких?» — шепчет внутренний голос.

Наверное, лучше не нарываться на ответ.

— Calm down, (Успокойся,) — раздается настоятельный совет. — Morton suspects something but he doesn’t know where to look for. Keep your eyes open, don’t ease the task. (Мортон подозревает что-то, но не знает, где искать. Будь начеку, не облегчай задачу.)

Валленберг подается вперед, горячие ладони накрывают мои дрожащие руки, успокаивают и защищают, унимают парализующий трепет переживаний. Возвращают на границу прошлого и настоящего, сливают воедино параллельные миры:

— This secret will not go out of our family.

Доверять бывшему нацисту, который держит во власти миллиардную империю, — безумие.

Доверять человеку, который открыто заявляет, что убил родителей собственного внука, — еще большее безумие.

Вообще, доверять людям — полный идиотизм.

Но иногда выхода элементарно не остается, необходимо принимать правила игры, ибо час, когда ты мог уйти в пас, давно миновал. Приходится пересмотреть приоритеты и понять, что порой союзников не выбирают. Хотя всегда разрешено поартачиться для вида.