Плохие девочки не плачут. Книга 3

)

I’m madly in love. (Безумно влюблена.)

Не знаю, какой ответ правильный, а других вариантов нет.

— A couple of minutes left. I’ve told them to warn me but I see they are busy, (Осталась пара минут. Я сказал им предупредить меня, но вижу, они заняты,) — барон смотрит на экран лэптопа, потом переводит взгляд в мою сторону: — I want the best for you. I will say more but not today. (Я хочу лучшего для тебя. Скажу больше, но не сегодня.)

Трель мобильного, будто сигнальный выстрел.

— Oh, even earlier, (О, даже раньше,) — дедушка сбрасывает вызов и с невероятном довольным видом заявляет: — Get ready.

(Приготовься.)

Через мгновение двери распахиваются с оглушительным грохотом, едва не слетают с петель.

Инстинктивно жмурюсь, вздрагиваю всем телом и сжимаюсь в комочек. Чуть позже возвращаю привычное самообладание, но ненадолго.

Сначала вижу знакомого амбала-охранника, ласточкой пролетающего по расписному полу через всю комнату и приземляющегося аккурат между креслами, прямо у моих ног. Потом замечаю на пороге фон Вейганда.

Он не просто сердит, он в ярости. Ощущаю кожей, каждой клеточкой воспринимаю пылающий в нем бесконтрольный гнев.

Волновался обо мне? Что почувствовал, когда узнал о пропаже? Как долго искал прежде, чем добрался сюда? Сразу вычислил любимого деда или понадобилось время?

Разгадка сокрыта в горящей черноте его глаз, выдает пугающее безумие зверя, погружает в полумрак очередного флэшбэка.

Окунает в позабытую сцену из прошлого, расчерчивает пространство бликами неоновых вывесок.

Кажется, я никогда никого не видела настолько злым."

"Фон Вейганд замахивается и совершает бросок. Маленький темный предмет проносится над Валленбергом и вдребезги разбивает круглое зеркало за его спиной.

— You’ve missed, (Промазал,) — усмехается дед.

Выглядит невероятно спокойным, даже слегка скучающим, будто ему ежедневно целятся в голову мобильными телефонами, и это ужасно утомляет. Не удается зафиксировать в его взгляде удивление или тревогу.

— Not at all, (Совсем нет,) — холодно парирует внук.

Несколько шагов, и фон Вейганд оказывается рядом, небрежно отталкивает стонущего охранника ногой. Расчищает дорогу обычным движением, так, словно убирает мусор, а не переступает через человека, истекающего кровью.

И это жутко.

Когда он касается моих рук, начинает ловко распутывать веревку, я не могу ни радоваться, ни испытывать облегчение.

Остается лишь безотчетный страх, полностью парализующий волю. Обращаю внимание на бурые пятна, покрывающие элегантный пиджак, и сбитые костяшки пальцев прирожденного пианиста.

Понятно, фон Вейганд разъярен, банально совместил приятное с полезным — выпустил пар и наказал нерадивых сотрудников. Однако мне страшно до одури.

— Did he tell you where he learned to deal with knots? (Он рассказывал, где научился обращаться с узлами?) — спрашивает дед.