Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Видишь ли, Лора, есть вещи, которые нельзя купить, — осторожно, едва касаясь, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. — На самом деле, их довольно много.

Глава 9.2

Рокировка неизбежна. Охрана пакуется в одно авто, мы в другое, садимся назад, отдаем бразды правления водителю. Отправляемся в путешествие по завораживающим дорогам ночного Лондона.

— И когда ты планировал сообщить? — интересуюсь нарочито невинно.

Давай, оправдывайся, ссылайся на неотложные заботы, падения курса фунтов стерлингов, глобальное потепление, вымирание амурских тигров…

— Никогда, — беззаботно разбивает мечты фон Вейганд.

Вот гад.

— Надеюсь, шутишь, — подсказываю правильный ответ.

— Отнюдь, — звучит правдиво.

Нарывается на неприятности.

— Значит, считал, что раз у тебя точно не будет детей, можно совсем не предохраняться и спокойно молчать дальше. Постоянно молчать, не отвлекаться на глупые мелочи вроде угрызений совести, — начинаю закипать. — Я должна делиться эротическими фантазиями, опытом первой мастурбации, сознаваться в грехах… Меня исследуют под микроскопом, а ты обладаешь неприкосновенностью.

Бах! Внук миллиардера. Бах! Знакомься, жена. Бах! Добро пожаловать в камеру пыток…

— Тише, — вкрадчиво советует он, властно притягивает ближе, дразнящим шепотом ласкает мои дрожащие губы: — Не забывайся.

Ему дозволено все.

Мне — ничего.

Тюрьма остается тюрьмой, пусть стены инкрустированы золотом, по периметру красуется дорогая мебель, а гениальные новинки технического прогресса поражают воображение. Неверный шаг, малейшая оплошность приравнивается к незамедлительной экзекуции. График четко расписан, обжалованию не подлежит.

Фон Вейганду плевать.

Плевать на мои слова и признания, плевать на поступки. На результаты собственных изощренных экспериментов — тоже плевать.

О каких чувствах идет речь, если элементарного доверия между нами не существует?..

Тихонько всхлипываю. Слезы расцветают на трепещущих ресницах, грудь сдавливает стальной обруч. Хочется взвыть от безысходности, отключиться, раствориться бесследно, исчезнуть навсегда.

Совсем недавно внутри теплилась жизнь, безраздельно моя частичка любимого мужчины.

Теперь — пусто.

Ребенка нет, нашего ребенка нет и… не было.

Попросту не могло быть.

Зачем открывать правду, когда плевать?

Зачем выворачивать душу наизнанку, тратить драгоценные минуты на бесполезные беседы и объяснения?

Церемониться со шлюхой? Даже самый классный трах — не синоним близости.

Затылок наливается свинцом, в ушах шумит, опять становится трудно дышать и тошнота подкатывает к горлу.

Да какого хрена?!

Чаша терпения расколота вдребезги. Ярость захлестывает с головой, ослепляет и срывает тормоза к чертям собачьим.