Плохие девочки не плачут. Книга 3

Напряжение достигает критической отметки, чернотой зияет под сердцем, отдает полынной горечью.

Взрываюсь откровенностью.

— Счастья за деньги не купишь. Зато развлечься вполне реально, — вырываюсь из сладкого плена горячих пальцев, сбрасываю оковы одержимости. — Наличность выручает. Зря ты не догадался проконтролировать это.

Достаю скрученные заначки из карманов, методично расплавляю купюры.

— В Лондоне у меня появилось хобби. Выезжаю на шоппинг, подкупаю консультантов, прошу их создать видимость примерки, а потом в гордом одиночестве отправляюсь на прогулку.

Иду пешком, иногда беру такси, осматриваю местные достопримечательности, заедаю тоску фаст-фудом. Доказательства?

Нараспев называю магазины и близлежащие исторические памятники, спешно изобретаю замысловатую считалочку.

— Проверь, совпадет, — нервно хихикаю. — Кстати, Андрей докладывал о столкновении с леди Блэквелл? О том, как отобрал ее визитку? Адрес легко запомнить, добраться туда еще легче.

Оглашаю подробную схему проделанного маршрута."

"— Музеи надоели, скука смертная. Хотелось пощекотать нервы, побаловаться адреналином.

Ты же сто лет не порол меня кнутом и не трахал в задницу, — безрассудно балансирую на острие ножа. — Пришлось идти в гости, рискуя нарваться на лорда Мортона. Впрочем, Каро искренне уверяла, что не позволит этому ублюдку ступить на порог. Думаю, сбрендившей алкоголичке и по совместительству наркоманке стоит поверить.

Протягиваю ему аккуратно сложенные банкноты.

— Держи, надобность отпала. Я же больше не планирую сбегать, аборт отменили, рожать некого, никого не нужно защищать, — смахиваю слезы нарочито небрежным жестом.

— Так паршиво, когда о сбрендившей алкоголичке знаешь больше, чем о…

С шумом вдыхаю воздух, хоть бы не расклеиться прямо сейчас.

— Держи, — повторяю настойчиво.

Фон Вейганд не реагирует. Выражение лица удивительно умиротворенное. Ноль по фазе, ни один мускул не дрогнет. Обманчивая благосклонность, за которую часто расплачиваюсь кровью.

Ну и что?

Ну и пусть.

Окунаюсь в темный омут, срываю пластырь.

— Каро поставляла девушек для Мортона, Дитца и мифических «остальных», приговорила к смерти не в меру любознательного супруга Джеффри, избавилась от падчерицы.

Кого не бесят лишние имена в завещании? И здесь возникают непонятные моменты, — выдерживаю театральную паузу. — Во-первых, дамочку терроризирует картина в уникальной раме. На вид ничем не примечательный портрет — лорд, его дочь, их убийца. Однако мистика не дремлет: вещицу продают, сжигают, окропляют святой водой, а она упрямо возвращается к владельцу. Можно списать на бред больного, кабы не пункт «во-вторых», который засвидетельствую лично.