Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Отличный момент для исповеди, — произносит сладко, покусывает шею, вынуждая содрогаться от голодной дрожи.

— Ты и так всё знаешь, — бормочу с придыханием. — Хватит измываться.

— Сбрось тяжкий груз, — хриплый голос пропитан елеем. — Поведай о содеянном.

— Пожалуйста, — выдаю сдавленно, окончательно слетаю с катушек, пытаюсь расстегнуть его брюки.

— Стоп, — обхватывает оба запястья одной ладонью, заводит над головой, вдавливает в диван. — Пока не поздно признаться.

— В чём? — бросаю отчаянно, готова сознаться во всех смертных грехах, лишь бы ощутить желанное облегчение.

— Тебе виднее, — криво ухмыляется фон Вейганд. — С кем развлекалась здесь? Может отсасывала бывшему парню? Или сбежавшему жениху? Драгоценному Стасу?

Вздрагиваю будто от пощёчины.

— Ну ты и сволочь! — восклицаю гневно.

— А что? — ухмыляется. — Я же не могу проверить, у кого ты берёшь в рот.

— Пусти, — яростно рвусь на волю. — Вот скотина. Да ты просто шизанутый подонок.

— Тише, родная, — прерывает бурное возмущение поцелуем.

Терзает губы, не ведая пощады. Ослабляет хватку на долю секунды, пауза длится совсем не долго. Слышится шорох ткани.

— Выходит, никто не трахал мою девочку в этой девственной кроватке? — нездоровый блеск в его глазах пугает.

— Придурок, — бросаю с горечью.

Неужели сомневаешься?

Верна до гроба. До могилы. И за могильной плитой.

— Тогда нечего бояться, — резко проникает в меня, овладевает единственным движением, заполняет до предела. — Никогда не разрушу то, что люблю.

Зачётный комплимент.

Не скрою, хотелось бы оскорбиться.

Но это довольно сложно сделать. Только не теперь. Ведь огромный раскалённый член напрочь лишает разума, выколачивает жалкие остатки гордости грубыми толчками.

— Не разрушу, — шепчет фон Вейганд, нежно слизывая кровь с моего плеча. — Без веской причины.

Я пропала.

Затеряна в нём. Запечатана. Скованна по рукам и ногам. Сколько же мне отмеряно? На счастье. На жизнь. Без веских причин.

Глава 18.1

Привет, это я.

Твое утраченное чувство вселенского равновесия. Твоя потерянная решимость. Твой навеки забытый покой.

Присядь поближе, давай поболтаем.

Устаешь. Скучаешь. Все чаще срываешься. Предохранители искрят, не выдерживают напряжения. Еще немного и конец. Тушите свет, начинается бред.

Хотя нет.

Нет повода для грусти.

Ты здоров. Дышишь. Видишь солнечный свет. Руки и ноги целы. Над головой мирное небо. Рядом семья, близкие люди. Любят, ценят, понимают, помогают. Работа дарит возможность развиваться, строить будущее.

Жить бы и радоваться.

А не выходит.

Задыхаешься. Будто заточен в тюрьме, в сырости подвала, во мраке затхлой камеры. И стены сдвигаются. Клетка объята пламенем. Дуло пистолета застывает у виска, на шее затягивается петля.

Ты в ловушке. На дне. Или даже ниже. В яме. В сырой земле.