Плохие девочки не плачут. Книга 3

Но он крепко обхватывает шею, не позволяет шелохнуться.

— Нет, нет, — бормочу сбивчиво. — Никогда.

Фон Вейганд посмеивается, забавляется, наслаждаясь реакцией. Однако веселье длится недолго. Тьма пожирает искры в его глазах. Свет сменяется вечным сумраком, гаснет, не оставляя следа.

— Выполняй, — заявляет на доступном языке, намеренно растягивает слова: — Я же не заставляю вылизывать подошву.

Ну, спасибо.

Чокнутый урод.

Очень облегчил задачу, прировнял к унылой повседневности. Тьфу, плёвое дело. Нулевой напряг. Берёшь и целуешь сапог. Слизывать грязь не обязательно, достаточно поцеловать.

Скукотища.

— Да пошёл ты, — цежу сквозь зубы. — Сам целуй.

Долбаный маньяк.

Не на ту напал.

Я сильная и независимая женщина. Всё могу, всё умею. Не сдамся без боя, буду бороться до последнего.

— Хорошо, — коротко соглашается фон Вейганд и выпрямляется.

Ослепительная вспышка серебра, свист ремня над ухом.

Вопль вырывается из моего горла. На автомате. Невольно. Боль жалит плечо, стерпеть не удаётся. Кричу. От неожиданности, удивлённо.

Поворачиваюсь, тупо смотрю на стремительно краснеющую полосу. Дьявольская подпись отчётливо проступает на бледной коже.

Багряные капли срываются вниз, запечатлевают кровавую печать на свадебном наряде.

Не верю в то, что это действительно происходит.

— Т-ты, — запинаюсь. — Ты ударил меня.

— Я тебя поцеловал, — отвечает невозмутимо. — Зацелую до смерти, если потребуется.

— Зачем? — всхлипываю. — Злишься? Прости, прошу. Я не хотела, я не… Пожалуйста, не заставляй это делать.

Он не произносит ни единой фразы. Остаётся холодным и спокойным, проявляет не больше эмоций, чем ледяная глыба. Однако на сей раз я улавливаю движение его руки.

Мимолётный, почти незаметный жест вгоняет меня в дикий ужас.

Действуй. Время на размышления вышло. Нет ни секунды.

Покорно прижимаюсь губами к сапогу, начинаю беззвучно рыдать. Слёзы льют градом, тихая истерика сотрясает тело. Успокоиться не выходит, нервы сдают. Закашливаюсь, зажимаю рот ладонью, очень стараюсь не заорать.

Фон Вейганд снимает фату, поглаживает спутанные пряди.

— Пора спуститься с небес на землю, — чеканит мрачно. — Я не заколдованный принц, чьё ледяное сердце нужно исцелить силой любви. Мы не в сказке.

— Знаю, — бормочу сдавленно, срываюсь на истерику: — Ты не принц, ты ублюдок.

Гораздо легче опять макнуть в дерьмо, чем проявить истинные чувства. Так и будешь молчать? Продолжишь свои дурацкие игры? Даже теперь? После всего?

Он хватает меня за горло, рывком заставляет подняться, встряхивает. Почти сворачивает шею. А потом впивается в дрожащие губы. Вгрызается. Выбивает воздух из лёгких.

— Чего ждёшь? — жарко шепчет прямо в рот. — Что я должен сказать?

Что любишь. Что не отпустишь. Что умоляешь простить за доставленные неудобства.