Плохие девочки не плачут. Книга 3

Ощущаю жар плоти даже через плотную ткань брюк. Во рту моментально скапливается слюна.

Гигантский. Твердый. Раскаленный.

Я могу очень четко представить, как он входит в мое горло. Двигается точно стальной поршень. Заставляет задыхаться, перекрывает воздух.

Озноб сотрясает тело.

Я теряю контроль.

Взгляд затуманивается, губы приоткрываются. Обмякаю, расслабляюсь. Безвольно растекаюсь в жестоких руках.

Я покоряюсь рефлексам.

— Завелась, — заключает фон Вейганд.

Ничего не отвечаю. Прикасаюсь к нему. Сквозь ткань. Прижимаюсь ртом к враз напрягшемуся органу. Провожу языком по всей длине.

У меня перехватывает дыхание.

От собственной наглости.

Развратно. Грязно. Разнузданно.

Но это удивительно правильно.

Я хочу его.

Везде.

— Хватит, — резко отстраняет. — Я не нагулял аппетит.

— Издеваешься? — голос срывается, продолжаю шепотом: — Ты возбужден.

— Я не стану трахать твой лживый рот, — буквально выплевывает.

Наматывает мои локоны на кулак, дергает вверх, вынуждает подскочить на ноги с диким воплем. Толкает к двери, открывает замок, выталкивает за порог. Бросает халат следом за мной.

— Нет, — впиваюсь скрюченными пальцами в широкие плечи.

— Изголодалась по сперме? — обдает ледяным презрением. — Обратись к охране. Может, кто-то сжалится и спустит в твою глотку.

— Нет, нет, нет, — повторяю лихорадочно. — Прошу, не прогоняй.

Игнорирует.

Отдирает от себя.

Насильно.

— Скажи, — кусаю губы. — Что мне сделать?

— Ничего, — выдает отрывисто. — Убирайся.

Все мольбы мимо.

Падаю ниже.

— Я буду такой, как ты хочешь, — шепчу, глотая слезы. — Я буду любой. Я стану. Я справлюсь. Клянусь.

Опускаюсь на пол.

Цепляюсь за брюки.

Суетливо.

Хватаюсь за сапоги.

Нервно. С отчаянием.

Мои пальцы в крови.

Бью по клавишам.

Но не попадаю в ноты.

Что-то ломается внутри.

Хрустит.

Скорбно. Мерзко. Жалобно.

Наверное, это мой хребет.

— Прошу, пожалуйста.

Рыдаю.

Взахлеб.

Склоняюсь.

До земли.

Сгибаюсь.

В три погибели.

Я пытаюсь поцеловать его ноги."

"— Дрянь, — ругательство сливается с рычанием.

Он не позволяет.

Хватает за горло.

Отрывает от пола.

— Я… — задыхаюсь.

Притягивает ближе.

Ослабляет захват.

— Поздно, — говорит фон Вейганд.

— Для чего? — спрашиваю одними губами.

— Для всего.

Я едва прикасаюсь ступнями к ковровому покрытию.

Я в невесомости.

В недоумении.

В неведении.

Я все еще надеюсь.

— Возьми меня, — срывается как заклинание. — Прости меня.

Я обхватываю его руку. Цепляюсь дрожащими пальцами за запястье. Стараюсь нащупать пульс.

Мерный. Ровный. Тяжелый будто удар грома.

Никакого волнения. Никаких эмоций.

Робот.

А по глазам и не скажешь. В гремучей черноте плавится металл.

— Я твоя, — пробую пробиться сквозь железные жернова. — Только твоя.

— Моя.