По понятиям Лютого

Конь и осел с всадниками на спине еле плетутся, по бокам сползают хлопья пены, падают в дорожную пыль.

Ближе к морю местность становится менее унылой. Густая трава, фиговые рощи вокруг оазисов. Завидев однажды впереди вооруженный кортеж, сопровождающий римскую повозку, они укрылись среди зарослей кизила. Модус, глаз-алмаз, разглядел тучную фигуру в повозке, укрытую от солнца под белоснежным тентом. Думая, что его никто не видит, человек сосредоточенно ковырял в носу деревянной палочкой, наверное, специально для этого предназначенной.

Модуса это развеселило так, что Квентину пришлось схватить его и воткнуть лицом в траву, чтобы хохот не привлек внимания… Кортеж давно скрылся из виду, а они, увлекшись, все продолжали мутузить друг друга, и вот уже Квентину, который всегда легко одерживал верх, пришлось серьезно постараться, чтобы свести схватку вничью.

– Что-то не так. То ли я обессилел в дороге, таская меж ног этого осла, то ли ты что-то такое съел, волшебное! – заявил он, когда они продолжили путь.

– Я же тебя предупреждал, что разделаю когда-нибудь, – небрежно фыркнул Модус.

Море близко, наступившая ночь теплее, звезды ярче. Они нашли подходящую лощинку, пошерудили палками, чтобы спугнуть змей, развели небольшой костерок. Перед сном ноздри вдыхают влажный ночной воздух, ловят запах соленого моря, за которым, за тысячи лиг отсюда, лежит Британия, родной дом.

– Думаешь, осталось там что-нибудь живое, в наших краях? – спрашивает Квентин.

– А почему нет? – Модус в свете костра любуется перстнем, отставляет руку подальше, подносит к самому лицу, прищуривается, оскаливает в улыбке зубы.

– Римляне после нас небось прошлись по всей Думнонии, выжгли все, камня на камне не оставили… – говорит Квентин. – Наш замок они точно разрушили и сожгли. А твой замок, ну, который мой отец подарил твоему, он вообще крепкий?

– Да нет, рухлядь! – отвечает Модус. Он насторожился: почему Квентин задал такой вопрос? Может, хочет отобрать его обратно?

– Только это не совсем замок, коли на то пошло. Старая римская вилла, еще со времен Клавдия. Какой-то чиновник там жил, пока вся эта заваруха не началась, потом сбежал.

Отец стену каменную только пристроил, вал насыпал, вырыл ров. – Он широко зевнул. – Холодно зимой, дует, как в собачьей конуре. Ковров не напасешься, чтобы все дыры прикрыть, так у нас шкуры по стенам развешивали и даже тряпье всякое, какое придется.

– А у нас были крепкие стены, но зимой тоже холодновато. Правда, слуги топили камины с утра до вечера. К тому же у нас были термы.

Модус приподнялся на локте.